«КУПЕЧЕСКИЕ» ЦИВИЛИЗАЦИИ

Одной из черт любой цивилизации всегда были и остаются пути сооб­щения. Дороги появились вмес­те с городской культурой. Они связывали город с его округой, города между собой, а с возник­новением обширных держав без дорог не могло быть и речи о сколько-нибудь действен­ном контроле и управлении

Нередко дороги, в первую очередь те, что имели международное торго­вое значение, становились основой для зарождения государств и свое­образных культур, не похожих на соседние и в то же время вбирав­ших в себя все достижения передо­вого мира. В истории всякой древней и средневековой (впрочем, и совре­менной) цивилизации можно найти множество примеров процветания городов и областей, выгодно рас­положенных на торговых путях. Но есть несколько наиболее ярких, сыг­равших не последнюю роль в исто­рии целых континентов.

МЕЖДУ ЕГИПТОМ

И МЕСОПОТАМИЕЙ

Древнейшим примером цивили­зации, сложившейся на торговых путях, являются города-государ­ства III тысячелетия до н. э., воз­никшие на пространстве между Месопотамией и Египтом, на узкой полоске суши, зажатой с одной сто­роны Средиземным морем, а с дру­гой — Аравийской пустыней. Самыми крупными из них были Эбла и Мари, достигшие наибольшего процвета­ния между 2400 и 1750 гг. до н. э.

Территория такого государства, как правило, включала город с храма­ми и дворцами и ближнюю сельскую округу, которая обеспечивала столи­цу необходимыми продуктами.

Города защищались мощными сте­нами из сырцового кирпича и окру­жались земляными валами. В Эбле вал в основании достигал 50 м ширины. И сейчас он всё ещё возвышается на 20 м над прилегающей местностью. Эбла занимала площадь 50 га, но были и другие города, больше — крупней­ший город в долине реки Иордан Хазор достигал 70 га, а Мари — свыше 100 га. Население Хазора в XVIII сто­летии до н. э., возможно, превышало 25 тыс. человек.

В центре города располага­лись дворцовый комплекс и храмы, окружённые домами ремесленников и торговцев.

Английский археолог Леонард Вулли почти полностью исследовал один из дворцов правителя в древ­нем сирийском городе Алалах. Здание многократно перестраивалось и пред­ставляло собой сложное сооружение с особыми помещениями для церемо­ний, совершения ритуальных обрядов и даже с канализационной системой. Дворец чётко делился на две части — служебную и жилую. Первая включала

Зал приёмов, украшенный колоннами и фресками, комнату для ожидающих, архив, складские помещения. Жилая часть размещалась на приподнятой площадке, под ней также находились различные службы: кухня, склады, ком­наты прислуги. В покои правителя вела винтовая лестница. Центральную часть этих помещений занимал зал площадью около 45 кв. м, разделённый колоннами на две части.

Стены залов когда-то покрывали цветные полосы, поверх них чёрной краской были изображены фигуры быков и целые пейзажи. Эти роспи­си свидетельствуют о широких куль­турных связях Древней Сирии со странами Средиземноморья. Дело в том, что рисунки на стенах нано­сились в технике, принятой на Крите и совсем не применявшейся в Егип­те и Месопотамии. Да и сам принцип строительства дворца, по мнению Вулли, поразительно напоминает архитектурные приёмы древних кри­тян, создателей минойской цивили­зации II тысячелетия до н. э.

При раскопках дворцов сирий­ских городов-государств археологи открыли уникальные архивы глиня­ных табличек. Многое из наших зна­ний о жизни этих небольших царств получено при их прочтении.

Клинописные коллекции Эблы и Мари содержат огромное число разнообразных документов. Сейчас известно около 1 б тыс. табличек из архива Эблы и более 17 тыс. доку­ментов из дворца Мари. В основном это хозяйственные записи админи­страции дворца и государства, тор­говые договоры, отчёты по сбору пошлин и налогов. Меньшую часть архива составляет переписка между царём и его наместниками, супругой и должностными лицами.

Глиняные архивы позволяют нари­совать картину повседневной жизни дворца и города: преследование бег­лых рабов, меры по борьбе с эпидеми­ями, сборы пошлин царями Мари за проход судов по Евфрату. В записях обнаружены и совершенно неожи­данные сведения. Например, о роли жены правителя. Она была держа — тельницей ключей от хранилищ,

Контролировала работу многих важных должностных лиц, двор­цовых ремесленников.

Судя по записям, Эбла, на­пример, вела активную тор­говую, политическую и воен­ную жизнь, вывозила ткани, ; главным образом в Месопота­мию. В архиве найдены запи­си о значительной дани в зо­лоте и серебре, получаемой правителем города. В период расцвета власть Эблы рас­пространилась от Евфрата на востоке до реки Оронт и гор Тавра на западе.

Основой жизни этих горо­дов-государств служила торгов­ля. Сирия стала важным посред­ником в поставке в Месопотамию

Древесины и металлов из горных областей Малой Азии. Такие города, как Алеппо, Алалах, Эбла, контроли­ровали лесозаготовки и транспор­тировку древесины, в то время как Мари богател от таможенных пош­лин за перевозки грузов по Евфрату. Месопотамия снабжала сирийские города также металлами, драгоцен-

Ными камнями и прочими товарами из Персии и иных восточных стран. О дальней торговле Эблы свидетель­ствуют многочисленные находки необработанного лазурита, место­рождения которого известны в го­рах современного Афганистана. Во внутреннем дворе одного из город­ских дворцов обнаружено более 20 кг этого минерала. Часть товаров шла дальше на запад, до средизем­номорских портов Угарит и Библ и достигала Египта.

Через Сирию велась также тор­говля восточным оловом — основой для изготовления бронзы. В этом особенно преуспели ассирийские купцы. Археологи при раскопках холма Кюль-тепе на востоке Малой Азии нашли яркие доказательства их дальних торговых связей. Здесь, на окраине города Канига, около 1950 г. до н. э. ассирийцы основали одну из самых отдалённых своих колоний. Тысячи табличек делового архива содержат сведения о торгов­ле между этой колонией и Ассирией, расположенной в полутора тысячах километров к востоку. Записи осве­щают разные стороны деятельности: от установления цен и организации торговых караванов до урегулирова­ния долговых обязательств. Целью этого, для тех времён небывалого по дальности, торгового предпри­ятия являлись серебро и золото, которыми была богата Малая Азия. Торговые колонии просуществова-

Ли 200 лет, пока сохранялась поли­тическая мощь Ассирии.

После ослабления Ассирии насту­пил период, когда крупные города попытались распространить свою власть на более мелкие торговые центры. Записи из архива Мари отра­жают ситуацию, когда царям таких городов, как Алеппо, Мари, Алалах и некоторых других, подчинялись один-два десятка меньших правите­лей. Это продолжалось до XVI в. до н. э., пока в борьбу за господство на торговых путях через Сирию и Ли­ван не вступили Египет и Митанни, государство на севере Месопотамии. Вскоре в неё включилось и новое царство, возникшее в Малой Азии, — Хеттская держава.

Борьба за Ливан и Сирию продол­жалась с переменным успехом в те­чение трёх столетий. Периоды гос­подства египтян, хеттов сменялись временем частичной независимос­ти местных городов. Именно тогда они окружаются мощными стенами. Важным новшеством в организации обороны стало возведение земляных валов, на которых ставились камен­ные стены. Валы облицовывались камнем или кирпичом.

В конце II — начале I тысячеле­тия до н. э. наступило относитель­ное спокойствие в жизни сирийских

Городов, что привело к новому взлё­ту их культуры и политического влия­ния. Но вскоре в земли Восточного Средиземноморья приходят новые завоеватели: опять ассирийцы, ва­вилоняне, персы… В их империях Сирия и Ливан продолжали играть роль важнейшего торгового узла, хотя никогда уже не достигали тако­го величия, как в период расцвета городов-дворцов.

СТРАНЫ

«ДОРОГИ БЛАГОВОНИЙ»

В I тысячелетии до н. э. несколько высокоразвитых государств воз­никло на Аравийском побережье Красного моря. В Южной Аравии сложились царства Саба, Катабан, Хадрамаут и Майн, а у северо-вос­точных берегов Красного моря — Набатейское царство со столицей в городе Петра.

Причиной их возвышения и бла­годенствия послужил контроль над сухопутной караванной торговлей между Южной Аравией и Восточным Средиземноморьем. Эта торговля в значительной степени основыва­

Лась на выращивании и вывозе бла­говоний, ароматических смол ара­вийских растений — ладана и мирры, имевших огромный спрос в странах

Ближнего Востока. В Египте ладан использовался в религиозных церемониях и для бальзамиро­вания. Из мирры изготовляли дорогостоящие духи и космети­ку, ценилась она и за лечебные свойства. Особенно ожив­лённой эта торговля стала в конце I тысячелетия до н. э. В это время на Ближнем Востоке возникли много­численные процветающие эллинистические государства, а значит, новые доступные и объ­ёмные рынки сбыта южно-ара­вийских благовоний.

Главным районом производ­ства аравийского ладана, или фими­ама, было государство Хадрамаут, самое восточное из аравийских царств. Отсюда товар по караван­ным тропам через пустыню достигал

Средиземноморья.

История аравийских царств — уникальный пример человеческо­го трудолюбия и упорства. Создав естественный источник благовоний, природа не позаботилась об услови­ях для его произрастания. В Аравии почти нет удобных для земледелия районов. Земля — это камни и пе­сок, реки — потоки, текущие только в период дождей и высыхающие под палящим солнцем. Единственным способом выживания для местных общин было орошение.

Во многих местах Южной Аравии археологами обнаружены участки древних орошаемых полей. Одним из таких оазисов являлась столица царс­тва Саба — Маиб. Вся жизнь города, занимавшего площадь почти 100 га, зависела от огромной рукотворной каменной дамбы длиной примерно 600 м. Она была построена в VI в. до н. э. и снабжала водой целый город с окружающими его полями и роща­ми мирровых деревьев.

Тяжёлый труд аравийских зем­ледельцев и торговцев увенчался успехом и стал основой возвыше­ния небольших царств на побережье Красного моря. Их процветание выразилось в возведении велико­лепных зданий и храмов в царских столицах. В облике строений замет­но сильное влияние античных, гре­ческих и римских, архитектурных стилей. Именно эллинистические государства, а позднее Рим поддер­живали самые оживлённые торговые связи с этими странами.

Немало трудностей возникало и с перевозкой ценного груза. Из-за опасностей плавания по Красному морю, где постоянно дуют ветры, морская торговля развивалась слабо. Регулярное же использование сухо­путных маршрутов через бесплод­ные области стало возможным лишь благодаря приручению верблюдов, способных выносить длительные переходы без воды.

Сами караванные пути представля­ли собой пыльные тропы от поселе­ния к поселению, где путники отды­хали, пополняли запасы пищи и воды. Со временем усилиями властей отдель­ные участки караванных маршру­тов превращались в удобные дороги, с караван-сараями и бассейнами с во­дой. Сбор торговых пошлин служил одним из главных источников благо­состояния аравийских государств. За контроль над узловыми пунктами этих путей вспыхивали частые войны между царствами. Потому многие из главных поселений укреплялись мощ­ными стенами с башнями.

Ещё более выросло значение ара­вийских торговых путей в первых столетиях новой эры. Арабские моря­ки открыли возможность использова­ния муссонов для плавания в Индию, откуда поступали специи, слоновая кость и прочие экзотические товары. В Аравии начали быстро расти круп­ные порты, такие, как Аден.

Самую яркую иллюстрацию воз­действия прибыльной торговли на города пустыни даёт столица Набатеи

Город Петра, последний перева­лочный пункт на пути из Южной Аравии к портам Средиземного моря. Возникший среди пустыни город снабжал всем необходимым более 30 тыс. жителей! Надёжное водоснаб­жение обеспечивалось многочис­ленными цистернами и сложной системой каналов и труб, по которым весной в город направлялись потоки дождевой воды.

Время расцвета города относится к I в. до н. э. — II в. н. э. Именно тогда были построены величественные зда­ния, вырезанные в скалах знамени­тые пещерные гробницы и храмы.

Однако со II—III вв. торговля, слу­жившая основой процветания Петры, пошла на спад. Город сильно сокра-

Тился в размерах, а в середине VI в. оказался окончательно заброшен. Аравия находилась на пороге нового этапа истории — времени утверж­дения и экспансии ислама.

Одна из уникальных цивилиза­ций Востока сложилась в горо­дах-оазисах Великого шёлко­вого пути, соединявшего Китай с Индией и странами Передней Азии.

Путь из Китая стал осваивать­ся в IV—III вв. до н. э., но его окон­чательное утверждение и начало активного функционирования связа­ны с путешествием китайского дип­ломата Чжан-цяня в Западный край (138—126 гг. до н. э.), как китайцы называли Среднюю Азию, и первых караванов, посланных на Запад хань­ским императором У-ди.

Дорога вела из столицы империи Хань — Сианя в Дуньхуан, западный форпост Китая. Здесь она раздваива­лась, огибая с севера и юга песчаные

Муссоны — устойчивые сезонные ветры, дуют в противопо­ложных

Направлениях летом и зимой.

Барханы пустыни Такла-Макан. Южный путь, наиболее интенсивно использо­вавшийся в первых веках новой эры, пролегал через города Мирам, Черчен, Хотан и Яркенд. Северный проходил через Хами, Турфан, Карашар, Кучу и Аксу. У Кашгара, на западном краю пустыни, дороги встречались и, пере­валив через Памир, расходились широ­кой сетью в нескольких направлениях.

Две дуги шёлкового пути надёжно связали оазисы, разбросанные вдоль северной и южной границ пустыни, и дали толчок расцвету городской культуры оседлых земледельцев, ремес­ленников и торговцев.

Выгодное географическое и стра­тегическое положение региона опре­делило и бурный характер его исто­рии на протяжении двух последних тысячелетий. Это была история борь­бы между различными силами, пре­тендовавшими на право контроля за торговыми магистралями. Иранцы и греки, кушаны и китайцы, тибет­цы и уйгуры, арабы и тюрки, монго­лы и джунгары сменяли друг друга в качестве господствующей силы на караванных путях, включая цветущие оазисы в собственные владения или устанавливая над ними протекторат.

Из-за такой «богатой» истории цветущая «купеческая» цивилизация Великого шёлкового пути была сме­шанной по своему характеру. В её сложении и развитии принимали учас­тие потомки местных индоевропей­ских племён, известные в китайских источниках как юэчжи, и их сородичи из Средней Азии, Согда, пришедшие вместе с торговыми караванами; насе­ление китайских гарнизонов, поя­вившихся здесь впервые в ханьскую эпоху и ставших на полтора столетия, с 630 по 751 г., ведущей силой в пери­од Танской династии; переселенцы из Индии и Тибета и, наконец, разно­образные кочевые племена: тюрки,

Уйгуры, карлуки, татары.

По природным и политическим причинам, прежде всего из-за опре­делённого равновесия в расстановке сил окружающих великих держав — Китая, Тюркского каганата, империи кушан, к середине I тысячелетия тут сложилась система самостоятельных княжеств. Это были государственные образования с высокоразвитой про­цветающей экономикой, многочис­ленными городскими и сельскими поселениями. Степные просторы вокруг городских оазисов занима­ли кочевые племена. Торговые пути соединяли города между собой.

Общая характеристика поло­жения в этом крае, сложившегося в VI—VII вв., содержится в труде зна­менитого буддийского паломника Сюаньцзана. 26-летний монах в 629 г. решил отправиться в Индию. Путь его пролегал по северным оазисам Западного края, назад же Сюаныгзан вернулся в 645 г. «южным путём», через Хотан. Подробные сведе­ния о предпринятом путешествии Сюаньцзан изложил в своей книге «Сиюй цзи» («Записки о Западном крае»). Из неё мы немало узнаём о жизни в торговых городах-оази­сах. Так, о столице княжества Яньци

(Карашар) сообщается, что она имела в окружности 6—7 ли (2,4—2,8 км). Поля орошались с помощью ирри­гационных каналов, возделывались всевозможные злаковые культуры, было разбито много виноградников и фруктовых садов. Жители носи­ли хлопчатобумажные и шерстяные одеяния. Поскольку путешественник был буддистом-паломником, осо­бенно ярко он описывает всё, что связано с буддизмом. Так, в стране имелось свыше десятка буддийских обителей, а письменность походи-

◄◄

Фрагмент каменной резьбы караван-сарая Султан-Хан.

1229 г.

Интерьер караван­сарая. Султан-Хан. 1229 г.

Ла на индийскую. Детально харак­теризует Сюаньцзан и другое владе­ние — Кучу со столицей 17—18 ли (6,8—7,6 км) в окружности. Недра здесь были богаты полезными иско­паемыми: золотом, медью, железом, свинцом. Население предпочита­ло шёлковые одежды. При местном правителе всеми делами ведал могу­щественный министр. В государстве насчитывалось до сотни буддийских монастырей. У западных ворот города Сюаньцзан видел две огромные ста­туи Будды. Не менее процветающим было и соседнее княжество Аксу.

Во владении Цюйша (Кашгар), как рассказывал путешественник, земли хорошо обработаны и плодоносны. Здесь изготовляются ковры весьма тщательной выделки, а также осо­бый вид головных уборов. И в этом княжестве письменность следует индийским образцам. Сюаньцзан сообщает о множестве буддийских святынь.

Цюйсаданьна (Хотан), по его опи­санию, — большая и богатая стра­на. «Добрая половина — это пески и камни, но остальное пригодно

На повадки варваров. Письменность отдалённо напоминает индийскую, но слегка видоизменена. Почитают закон Будды. В стране сто буддий­ских святынь и около пяти тысяч монахов… Их правитель отважен и мудр, доблестен в бою и высоко почитает достойных».

Главным источником благо-

Состояния городов-государств Великого шёлкового пути была тор­говля, и основную роль в ней игра­ли согдийцы, составлявшие немалую часть торгово-ремес­ленного населения оазисов.

Вместе с караванами они с ГУ в. проникали в разные области Центральной, Восточной и Юж­ной Азии, повсеместно основывая торгово-ремесленные посёл­ки и фактории. По данным «старых писем», сохранив­шихся в открытых иссле­дователями архивах горо­да Дуньхуан, согдийская община в этом узловом пун­кте Великого шёлкового пути уже в IV в. насчитывала не менее тысячи человек. На северной гра­нице Китая, в Ордосе, возникла даже целая область «шести хус — ких округов», население которой в значительной степени состояло из согдийцев. Данные археологии свидетельствуют об их проникно­вении и на север, в области тюрк­ских кочевников — в Южную Сибирь и Прибайкалье. Согдийские колонии известны на Алтае, у озера Балхаш и в Прибайкалье.

Согдийцы из городов и факто­рий Великого шёлкового пути в те­чение нескольких столетий были проводниками достижений культуры окружающих цивилизаций в степ­ной мир. Китайский шёлк, персид­ские ткани, ближневосточное стек­ло, изделия ремесленников Бактрии и Согда и многое другое попадало

В Великую Степь благодаря не толь­ко удачным походам кочевников

Лы соседних государств, но

Рговой активности согдий — их купцов. Из письменных сточников следует, что мно — ие выходцы из городов — оазисов оказывались затем приближёнными ко двору тюркских и уйгурских каганов, а позднее и ве­ликих ханов Монголии. Хотанский диалект сог­дийского языка во второй половине I тысячелетия ал для Великого шёлкового языком делопроизводства, овли и бытового общения. лишь в результате постепенно — го оседания в оазисах Центральной Азии тюрок-кочевников в конце I ты­сячелетия и подчинения торговых городов власти пришлых кочевых династий языковая ситуация начала постепенно меняться: теперь здесь господствовали тюркские диалекты.

Постоянные контакты предста­вителей разных племён и народов создали уникальную и неповтори­мую культуру, где тесно переплелись традиции иранского, согдийского, китайского и тюркского искусства. По всему торговому пути от Ирана до Китая распространились сход­ные мотивы орнаментов и сюжетные

Композиции.

Контакты с Китаем, Передней и Средней Азией не только касались торговли и ремесла, но затрагивали и сферу духовной культуры местных обществ. В одном городе, в одном квартале, за соседним забором, выло­женным из глинобитного кирпи­ча, часто жили люди разного языка

НА КАРАВАННЫХ ТРОПАХ

Дороги древних цивилизаций мало походили на современные авто­страды. Лучшими из них по праву считаются римские, которые до сих пор в некоторых местах служат людям. Но это скорее исключение из правил, чем обычное явление.

Дорожная сеть представляла собой лишь направления и наез­женные тропы от города к городу, от селения к селению, от источ­ника воды до оазиса, где под сенью деревьев усталые путники могли набраться сил. Таким дорогам соответствовал и особый транспорт. Хотя колесо известно с глубокой древности, а колёсные повозки поя­вились уже в древнейших городских цивилизациях Ближнего Востока в IV—III тысячелетиях до н. э., для дальних переходов использовать их было нельзя. Основным средством перевозки товаров по суше оста­вались вьючные животные. И конечно, самый заслуженный из них — верблюд. Именно эти «корабли пустыни» переносили на своих горбах шелка из Китая, пряности из Индии, благовония из Южной Аравии, поскольку могли длительное время обходиться без воды и пищи.

Вдоль торговых трасс возникали постоялые дворы, нанизанные, словно бусины в ожерелье, на нитки основных торговых маршрутов. Археологи при помощи аэрофотосъёмки открывают остатки таких придорожных поселений даже в песках пустынь. Караван-сараи, что в буквальном переводе с персидского означает «дом караванов», эпохи Золотой Орды, например, известны в безводных степях и пустынях между Каспием и Аральским морем. Они очень чётко обозначают направления древних

Торговых путей. Располагались они, как правило, на расстоянии одного дневного перехода друг от друга, что составляло около 30 км.

Золотоордынские караван-сараи в казахстанских степях — это стан­дартные прямоугольные кирпичные или построенные из ракушечника сооружения размером 25 х 30 или 40 х 40 м с обязательным колодцем, внутренним двором, комнатками по периметру стен. Известны и более сложные конструкции постоялых дворов с помещениями в два-три этажа. На верхних этажах располагалась гостиница, в нижнем — склады и стойла. Иногда караван-сарай представлял собой одно крупное поме­щение, которое делилось на отдельные зоны колоннами. Средняя зона предназначалась для людей и грузов, боковые — для животных.

Перевозка товаров тогда являлась трудным и небезопасным пред­приятием, требовавшим немалых материальных и временных затрат. Обычно купцы путешествовали в составе больших караванов и нанимали охрану, ведь поживиться лёгкой добычей находилось немало жела­ющих. Более спокойным и надёжным способом торговли оставалась речная и морская. Однако не всегда это было возможно. Пустыня или неблагоприятные морские течения преграждали путь кораблям. И тогда сухопутные торговые пути выручали тех, кто имел силы контролировать и содержать их в надлежащем виде. Именно поэтому такие дороги называли великими — как Великий шёлковый путь и иные, ставшие настоящим памятником человеческой воли.

Торговые пути сыграли и уникальную культурную роль. В гостиницах встречались торговцы из Китая, купцы из Палестины, белокурые викинги и чёрные как смоль мавры. Именно здесь осуществлялся обмен новостями, диковинными изобретениями и новыми знаниями. Именно здесь происходило то соединение и переплетение культур, которое стало характерной чертой всех торговых цивилизаций древ­ности и Средневековья.

/i Древние цивилизации

НЕСТОРИАНСТВО МАНИХЕЙСТВО

Несторианство как самостоятельное учение возникло в IV— Вероучение проповедника Мани воз-

V вв., когда в православной среде шли постоянные дискус — никло в Персии в III в. Согласно мани-

Сии о соотношении божественной и человеческой природы хейской доктрине, извечно существует

Христа. К диофизитству, учению, разграничивавшему две два чуждых друг другу начала — Свет

Природы, склонялись сторонники константинопольского и Мрак, разделённые границей в про­патриарха Нестория (умер в 431 г.). Несториане, как стали странстве. Материальный мир — это

Их называть, бежали от преследований в Иран. Им удалось томление Света, заключённого во Мра-

Утвердить своё влияние среди христиан Ирана, и в 484 г. ке. В освобождении пленённых частиц

Персидская церковь, приняв на своём соборе несторианское Света из оков материи манихеи и виде-

Вероисповедание, окончательно отделилась от Константи — ли свою задачу. Достигается это через

Нополя. Резиденцией несторианского патриарха стал город отвращение к жизни и всему телесному,

Ктесифон. Отсюда монахи-миссионеры понесли Слово материальному. Таким образом, у ма-

Божие в города Великого шёлкового пути, в Индию и далее нихеев мир — не творение, заслужива­в Китай, где даже была учреждена митрополия и основаны ющее любви, а результат катастрофы

Монастыри. и подлежит уничтожению.

Горшок и расписную персидскую вазу. На одной улице стояли глино­битная хижина ремесленника, буд­дийский храм, напоминающий рим­ский, и несторианская христианская церковь. Соседи, мирно беседующие через разделяющий их дворы забор, могли принадлежать к разным куль­турным традициям.

Ещё одна общая черта этих «купе­ческих» обществ — относительная самостоятельность на протяжении всей их истории. Оказавшись между великими державами, будь то Египет и хетты или Китай и Арабский хали­фат, они подпадали под власть то одного соседа, то другого. Однако отлаженную систему торговли нико­му рушить было невыгодно. Торговые города сохраняли своё самоуправле­ние, а при благоприятном стечении обстоятельств вновь возвращали себе независимость. Менялось насе­ление, язык, на котором говорили жители этих городов, но сами город­ские общины оставались прежними, любые попытки сломать сложивши­еся традиции просто тонули в мес­тной среде. Китай в Танскую эпоху (VII—начало X в.) предпринял такую попытку на Великом шёлковом пути. В торговые города были отправле­ны гарнизоны военных поселенцев, но эти колонии очень быстро вли­лись в местное общество. И хотя они существовали довольно продолжи­тельное время, решить поставлен­ную задачу — поставить под полный контроль торговые пути — они так и не смогли.

Но, с другой стороны, торговые сообщества оказывались и очень уязвимы. Их преуспевание осно­вывалось на оживлённой торговле, которая обеспечивалась процвета­нием могучих соседей. Кризис древ­них империй, равно как и появление новых торговых маршрутов, приво­дил к необратимым последствиям. Жители городов покидали свои дома в поисках лучших мест или перехо­дили к иным занятиям — скотовод­ству и земледелию. А развалины торговых городов и постоялых дво­ров оставались лишь напоминанием о былом величии.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *