Глава XIV. ДОГОВОР БАНКОВСКОГО ВКЛАДА ПО РОССИЙСКОМУ ГРАЖДАНСКОМУ ПРАВУ

1. Понятие и правовая квалификация договора

Банковского вклада

Понятие и признаки договора

В соответствии с п. 1 ст. 834 действующего Гражданского кодекса Российской Федерации по договору банковского вклада (депозита) одна сторона (банк), принявшая поступившую от другой стороны (вкладчика) или поступившую для нее денежную сумму (вклад), обязуется возвратить сумму вклада и выплатить проценты на нее на условиях и в порядке, предусмотренных договором. Как видно из определения договора банковского вклада, указанный договор относится к числу реальных, односторонних, возмездных договоров.

Реальный характер договора банковского вклада проистекает из того обстоятельства, что обязательство (право требования вкладчика и обязанности банка) возникает лишь по поводу той денежной суммы, которая фактически внесена вкладчиком или поступила в банк на его имя. Следовательно, договор банковского вклада может считаться заключенным только с момента получения банком соответствующей денежной суммы. Принимая во внимание предусмотренные законодательством требования к юридическому оформлению договора банковского вклада (ст. 836 ГК), можно сказать, что правовым основанием возникновения указанного обязательства служит сложный юридический состав, включающий в себя два юридических факта: заключение письменного соглашения сторон (удостоверение заключения договора сберегательной книжкой, сберегательным или депозитным сертификатом), а также фактическая передача банку вкладчиком (поступление в банк на имя вкладчика) денежной суммы, составляющей размер банковского вклада.

То обстоятельство, что договор банковского вклада является реальным договором, предопределяет односторонний характер соответствующего договорного обязательства. После передачи вкладчиком денежной суммы банку (поступления в банк денежной суммы на имя вкладчика), что является необходимым условием для вступления указанного договора в силу, на стороне вкладчика отсутствуют какие-либо обязанности перед банком, который в свою очередь, не располагая какими-либо требованиями к вкладчику, несет по отношению к последнему лишь обязанности по возврату суммы вклада и выплате процентов на нее в порядке и на условиях, предусмотренных договором банковского вклада.

Договор банковского вклада относится к возмездным договорам по той причине, что на стороне банка имеется обязанность по выплате вкладчику определенного вознаграждения в виде процентов, которое выплачивается банком за предоставленное ему право распоряжаться денежными средствами, внесенными вкладчиком (поступившими в банк на имя вкладчика). Указанная обязанность банка предусмотрена императивной нормой (п. 1 ст. 838 ГК) и не может быть устранена соглашением сторон.

Иногда в юридической литературе к неотъемлемым признакам договора банковского вклада относят и такую черту данного договора, как его каузальный характер. Например, Л. Г. Ефимова подчеркивает, что "основанием договорной обязанности банка вернуть вклад является встречное предоставление в виде суммы вклада, ранее внесенной вкладчиком. Таким образом, договор банковского вклада — каузальная сделка. Целью договора банковского вклада является предоставление банку определенной суммы денег в собственность с обязательством возврата" <*>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Банковские сделки: право и практика. М., 2001. С. 250.

В связи с этим необходимо заметить, что вряд ли целесообразно говорить о некой общей цели договора банковского вклада. Очевидно, что цели сторон этого договора — банка и вкладчика — различны. Ранее на это обстоятельство обращалось внимание, например, Д. А. Медведевым, который по этому поводу пишет: "Для банка цель договора состоит в мобилизации свободных денежных средств вкладчика под коммерческие операции, а для вкладчика — в получении процента на свой капитал" <*>.

———————————

<*> Гражданское право: Учебник / Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. 4-е изд., перераб. и доп. Т. 2. М., 2003. С. 515 (автор соответствующей главы — Д. А. Медведев).

Не вполне точным представляется также утверждение Л. Г. Ефимовой о том, что основанием договорной обязанности банка по возврату вклада служит встречное предоставление суммы вклада, внесенной вкладчиком. В силу реального характера договора банковского вклада действия вкладчика по передаче банку соответствующей денежной суммы (внесение ее в кассу банка либо поступление безналичных денежных средств на корреспондентский счет банка) остаются за рамками договорных обязательств по договору банковского вклада, что и позволяет квалифицировать данный договор в качестве одностороннего договорного обязательства.

Кстати, данное обстоятельство (односторонний характер договора банковского вклада) делает возможность оформлять обязательство банка по выдаче вклада и выплате процентов на вклад путем выдачи ценных бумаг, к каковым относятся сберегательная книжка на предъявителя (п. 1 ст. 843 ГК), а также сберегательный и депозитный сертификаты (п. 1 ст. 844 ГК). В последнем случае вряд ли возможно говорить о каузальном характере договора банковского вклада.

В дополнение к названным чертам договора банковского вклада — реальный, возмездный и односторонний характер данного договора, — которые позволяют дать общую характеристику договора банковского вклада как гражданско-правового договорного обязательства, можно назвать некоторые особенности указанного договора, отличающие его в том числе и от иных таких же реальных, возмездных и односторонних договоров и составляющие признаки договора банковского вклада.

Во-первых, объектом данного договора могут служить только денежные средства (как наличные, так и безналичные), которые передаются вкладчиком банку. В силу своей заменимости и обезличенности денежные средства не могут просто "храниться" в банке, на который по той же причине не может быть возложена обязанность по выдаче тех же денежных средств, которые были внесены вкладчиком. Этой своей особенностью (специфика объекта) договор банковского вклада отличается от таких реальных и возмездных договоров, как договор хранения и договор доверительного управления имуществом, содержание которых включает в себя обязанность соответственно хранителя и доверительного управляющего по возврату контрагенту принятого от последнего имущества.

Во-вторых, отмеченная специфика объекта договора банковского вклада имеет своим следствием то обстоятельство, что наличные деньги вкладчика передаются последним в собственность банка, а безналичные деньги — в полное распоряжение банка. Соответствующие действия вкладчика являются необходимым условием возникновения обязательства по договору банковского вклада, согласно которому на стороне вкладчика появляется право требовать от банка выдачи суммы вклада и выплаты процентов на нее, а на стороне банка — соответствующая обязанность. Из договора банковского вклада, заключение которого обусловлено передачей денежных средств вкладчика в собственность (в распоряжение) банка, может возникнуть лишь обязательственное правоотношение с участием вкладчика (в качестве кредитора) и банка (в качестве должника).

В-третьих, содержание договора банковского вклада в значительной мере определяется императивными нормами ГК и не может произвольно по воле сторон расширяться или сужаться по сравнению с тем, как оно определено законодательством. В рамках императивно установленного содержания договора, которое включает в себя право требования вкладчика выдачи суммы вклада и выплаты процентов на нее и соответствующую обязанность банка, стороны наделены некоторой инициативой лишь в определении условий возврата суммы вклада, не противоречащих закону (п. 1 ст. 837 ГК).

Отмеченная черта отличает договор банковского вклада от договора займа, условия которого регламентируются в основном диспозитивными нормами, что дает возможность сторонам значительным образом изменять содержание договора, например: освободить заемщика от уплаты процентов (п. 1 ст. 809 ГК); определить в договоре последствия утраты обеспечения обязательств заемщиком (ст. 813 ГК); предусмотреть договорное условие об использовании заемщиком полученных средств на определенные цели (целевой заем) и последствия нарушения этого условия (ст. 814 ГК).

В-четвертых, возможность учета денежных средств, вносимых вкладчиком (или на его имя), на банковском счете (депозитном счете) позволяет применять к договору банковского вклада конструкцию договора в пользу третьего лица (ст. 842 ГК), что в принципе исключено по отношению к договору займа, который может считаться заключенным лишь с момента передачи (вручения) денежной суммы заемщику.

В-пятых, существенными особенностями отличается порядок исполнения обязательства, вытекающего из договора банковского вклада. В отличие от многих других гражданско-правовых договоров, где должник должен предпринимать активные действия по исполнению обязательства, в договоре банковского вклада банк, будучи должником в договорном обязательстве, может совершать действия по его исполнению (выдаче суммы вклада либо ее перечислению на банковский счет вкладчика) только по требованию (поручению) вкладчика. Инициативное исполнение банком обязательства по договору банковского вклада (при отсутствии соответствующего требования вкладчика) не допускается, стало быть, у банка как должника в обязательстве, вытекающем из договора банковского вклада, отсутствует возможность прекратить указанное обязательство надлежащим исполнением.

Даже в тех случаях, когда договором банковского вклада установлен срок исполнения обязательства (срочный вклад) либо условие, при наступлении которого банк должен исполнить свое обязательство (условный вклад), наступление указанного срока или выполнение необходимого условия само по себе (без требования вкладчика) не означает, что банк может наконец предоставить кредитору возложенное на него исполнение и тем самым прекратить обязательство. Для таких случаев предусмотрены иные последствия: соответствующий договор банковского вклада считается продленным на условиях вклада до востребования, если иное не предусмотрено договором (п. 4 ст. 837 ГК).

В-шестых, в договоре банковского вклада обязанность должника (банка) перед кредитором (вкладчиком) по выплате процентов за пользование суммой вклада носит относительно самостоятельный характер. Более того, начисленные банком, но не выплаченные вкладчику проценты (в силу отсутствия соответствующего требования последнего) увеличивают сумму вклада, в результате чего проценты за последующие периоды пользования вкладом начисляются как на основную сумму вклада, так и на ранее начисленные, но не выплаченные проценты, увеличивающие сумму вклада. Отмеченная особенность отличает договор банковского вклада от договора денежного займа, кредита, да и всех остальных гражданско-правовых договоров, возлагающих на одного из контрагентов денежное долговое обязательство (включая обязательство коммерческого кредита), где начисление процентов производится лишь на сумму первоначально образовавшегося долга, а выплата "процентов на проценты" (сложных процентов) по общему правилу не допускается.

В-седьмых, в договоре банковского вклада обязательство должника (банка), включающее в себя обязанности последнего по выдаче суммы вклада и выплате процентов (что характерно также для таких договоров, как договоры займа или кредита), дополняется обязанностью постоянно иметь в наличии определенную денежную сумму, имея в виду, что основная обязанность банка по выдаче суммы вклада и выплате процентов должна быть исполнена по первому требованию вкладчика (исключение составляют лишь срочные вклады юридических лиц).

Отмеченные особенности договора банковского вклада (в своей совокупности) позволяют отграничить данный договор от любых иных гражданско-правовых договоров, включая и те из них, которые, так же как и договор банковского вклада, относятся к реальным, односторонним и возмездным договорам.

Особенности правового регулирования

В первом комментарии к части второй ГК, подготовленном ее разработчиками, Е. А. Суханов отмечал следующую особенность правового регулирования договора банковского вклада: "Отношения по договору банковского вклада впервые в нашем правопорядке стали предметом столь тщательной регламентации на уровне закона. Ранее законодатель обычно ограничивался лишь упоминанием об этом договоре, отсылая затем к различным подзаконным ведомственным актам… Это давало возможность регулировать данные отношения с учетом интересов прежде всего кредитных учреждений-услугодателей, а в содержании регулирования явно преобладали ведомственные правила, не всегда доступные клиентуре для ознакомления. Новый ГК исходит из того, что данные отношения как разновидность гражданско-правовых договорных обязательств в своей основе должны регулироваться федеральным законом, а не ведомственными правилами и обычаями банковской практики" <*>.

———————————

<*> Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая: Текст, комментарии, алфавитно-предметный указатель / Под ред. О. М. Козырь, А. Л. Маковского, С. А. Хохлова. М., 1996. С. 451 (автор комментария — Е. А. Суханов).

Действительно, нормы, содержащиеся в гл. 44 ГК "Банковский вклад", отличаются тем, что практически не содержат отсылок к банковским правилам и применяемым в банковской практике обычаям делового оборота. Такая возможность предусмотрена лишь в отношении регулирования формы документов (наряду с предусмотренными ГК сберегательной книжкой, сберегательным или депозитным сертификатом), удостоверяющих внесение вкладчиком денежной суммы в качестве банковского вклада.

Более того, правила о договоре банковского счета, предназначенные для регулирования отношений с участием граждан (в качестве вкладчиков), также по преимуществу носят императивный характер. Если и предусматривается возможность иного регулирования по сравнению с нормами, содержащимися в ГК, то источником такого регулирования может служить лишь иной федеральный закон, а не условия конкретного договора банковского вклада.

Наряду с "повышенным содержанием" императивной составляющей в гражданско-правовом регулировании отношений по договору банковского вклада важная роль в регулировании соответствующих правоотношений отводится публичному праву. В некоторых случаях сам ГК предусматривает необходимость именно публично-правового регулирования отношений, связанных с договором банковского вклада, например когда обусловливает право на привлечение денежных средств во вклады наличием у банка лицензии на осуществление банковской деятельности (п. 1 ст. 835) или когда устанавливает обязанность банков обеспечивать возврат вкладов граждан путем обязательного страхования (п. 1 ст. 840).

Кроме того, с точки зрения публичного права сделки по привлечению вкладов граждан и юридических лиц входят в число основных банковских операций и банковских сделок, подпадающих под действие специального законодательства о банковском регулировании и банковском надзоре. В соответствии с Федеральным законом от 2 декабря 1990 г. N 395-1 "О банках и банковской деятельности" <*> (далее — Закон о банках и банковской деятельности) обязанность всех банков заключается в том, что всякий банк, претендующий на осуществление деятельности по привлечению денежных средств во вклады и по ведению счетов физических лиц, должен быть участником системы страхования вкладов. Статус участника системы страхования вкладов налагает на банк дополнительные обязанности, в частности уплачивать страховые взносы в фонд обязательного страхования вкладов; предоставлять вкладчикам информацию о своем участии в системе страхования вкладов, о порядке и размерах получения возмещения по вкладам; размещать информацию о системе страхования вкладов в доступных для вкладчиков помещениях банка; вести учет обязательств банка перед вкладчиками, позволяющий банку сформировать на любой день реестр обязательств банка перед вкладчиками по форме, которая устанавливается Банком России <**>.

———————————

<*> Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1990. N 27. Ст. 357; СЗ РФ. 1996. N 6. Ст. 492; 2003. N 27. Ст. 2700; N 50. Ст. 4855; N 52. Ст. 5033.

<**> См. ст. 6 Федерального закона от 23 декабря 2003 г. N 177-ФЗ "О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации" (СЗ РФ. 2003. N 52. Ст. 5029) (далее — Закон о страховании вкладов).

В области публичного права (законодательства о банковском регулировании и надзоре) не ставится и не может ставиться задача урегулирования частноправовых отношений, складывающихся между банками и их клиентами, в том числе вытекающих из договора банковского вклада. Здесь решаются другие проблемы, а именно: обеспечение стабильности банковской системы, защита прав и законных интересов вкладчиков и иных кредиторов кредитных организаций.

В этих целях всякая кредитная организация обязана осуществлять классификацию своих активов, выделяя сомнительные и безнадежные долги, и создавать резервы (фонды) на покрытие возможных убытков в порядке, устанавливаемом Банком России. Кредитная организация в своей деятельности должна также соблюдать устанавливаемые Банком России обязательные нормативы, в частности: минимальный размер уставного капитала вновь создаваемых кредитных организаций; минимальный размер собственных средств (капитала) для действующих кредитных организаций; максимальный размер крупных кредитных рисков; максимальный размер риска на одного кредитора (вкладчика); максимальный размер привлеченных денежных вкладов (депозитов) населения; нормативы достаточности капитала; нормативы ликвидности кредитной организации; минимальный размер резервов кредитной организации <*>.

———————————

<*> См. ст. 62 Федерального закона "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)" // СЗ РФ. 2002. N 28. Ст. 2790; 2003. N 2. Ст. 157; N 52. Ст. 5032.

В случае нарушения кредитной организацией требований законодательства, нормативных актов и предписаний Банка России, непредоставления или предоставления неполной или недостоверной информации Банк России в порядке осуществления банковского надзора вправе требовать от кредитной организации устранения выявленных нарушений либо ограничивать проведение отдельных операций на срок до шести месяцев. При невыполнении в установленный Банком России срок предписания об устранении нарушений, а также если эти нарушения или совершаемые кредитной организацией операции создали реальную угрозу интересам кредиторов (вкладчиков), Банк России имеет право потребовать от кредитной организации осуществления мероприятий по ее финансовому оздоровлению, в том числе изменения структуры активов; замены руководителей кредитной организации; реорганизации кредитной организации. В указанных случаях Банк России также наделен правом изменить для соответствующей кредитной организации обязательные нормативы на срок до шести месяцев; ввести запрет на осуществление отдельных банковских операций, предусмотренных выданной лицензией, на срок до одного года, а также на открытие филиалов кредитной организации на срок до одного года; назначить временную администрацию по управлению кредитной организацией; наконец, отозвать лицензию на осуществление банковских операций (ст. 75 Федерального закона от 10 июля 2002 г. N 85-ФЗ "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)").

При определении соотношения публично-правового и частноправового регулирования отношений в сфере банковских сделок чрезвычайно важно понимать, что отдельные нормы, содержащиеся в законодательстве о банковском регулировании и надзоре, которые в той или иной степени затрагивают условия соответствующих сделок, представляют собой требования, предъявляемые к деятельности кредитных организаций, и характеризуются направленностью на обеспечение защиты прав и законных интересов вкладчиков и иных кредиторов кредитных организаций. Однако указанные нормы банковского законодательства, являясь публично-правовыми требованиями к кредитным организациям, никак не могут конкурировать с гражданско-правовым регулированием соответствующих договорных обязательств, тем более что указанные нормы банковского законодательства формулируют некие единые общие требования к кредитным организациям применительно к целому ряду банковских сделок, в которых они участвуют.

Например, в соответствии со ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности процентные ставки по кредитам, вкладам (депозитам) и комиссионное вознаграждение по операциям устанавливаются кредитной организацией по соглашению с клиентами, если иное не предусмотрено федеральным законом; кредитная организация не имеет права в одностороннем порядке изменять процентные ставки по кредитам, вкладам (депозитам), комиссионное вознаграждение и сроки действия этих договоров с клиентами, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом или договором с клиентом.

Как мы видим, в данной статье сформулированы в общей форме единые требования к кредитной организации, вступающей в самые разнообразные договорные отношения со своими клиентами: кредитный договор; договор банковского вклада (депозита); иные договоры, содержащие условия о вознаграждении кредитной организации за оказанные банковские услуги и о сроке действия соответствующих договоров (например, договор об услугах по конвертации рублей в иностранную валюту, договор доверительного управления денежными средствами, договор комиссии, иные представительские сделки и т. п.). Суть этих требований состоит в том, что по общему правилу условие о размере процентных ставок (по кредитным договорам, договорам банковского вклада) и комиссионного вознаграждения (по иным договорам) должно определяться кредитной организацией по соглашению с клиентом (иное может быть установлено федеральным законом), и в том, что названное условие, а также условие о сроке действия указанных договоров не могут изменяться кредитной организацией в одностороннем порядке (иное может быть установлено федеральным законом или договором). Никакого иного правового смысла изложенные правила не содержат.

Совершенно очевидно, что названные общие требования, предъявляемые банковским законодательством к кредитным организациям, должны применяться в рамках гражданско-правового регулирования договоров, в которых участвуют кредитные организации, и в зависимости от того, как соответствующие условия конкретных видов договоров урегулированы в гражданском законодательстве.

К примеру, договор банковского вклада, заключенный на условиях выдачи вклада по первому требованию вкладчика (вклад до востребования), вообще не содержит условия о сроке его действия. Поэтому здесь требование банковского законодательства о недопустимости одностороннего изменения кредитной организацией условия о сроке действия данного договора (за исключением случаев, когда это предусмотрено законом или договором) оказывается бессмысленным.

Не менее бессмысленным и абсурдным представляется толкование правила о том, что кредитная организация не имеет права в одностороннем порядке изменять процентные ставки по кредитам, вкладам (депозитам), а также комиссионное вознаграждение, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом или договором с клиентом, как нормы, допускающей, вопреки положению, содержащемуся в п. 3 ст. 838 ГК, одностороннее уменьшение банком размера процентов на вклад, внесенный гражданином на условиях его выдачи по истечении определенного срока либо по наступлении определенных обстоятельств, если право банка на такие действия предусмотрено не только законом (как это определено в п. 3 ст. 838 ГК), но и договором. А ведь до недавнего времени именно такой подход преобладал в банковской практике!

Другой пример. В ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности имеется норма, согласно которой в договорах, заключаемых между кредитными организациями и их клиентами (всех без исключения?!), должны быть указаны процентные ставки по кредитам и вкладам (депозитам), стоимость банковских услуг и сроки их выполнения, в том числе сроки обработки платежных документов, имущественная ответственность сторон за нарушения договора, включая ответственность за нарушение обязательств по срокам осуществления платежей, а также порядок его расторжения и другие существенные условия договора.

Следуя той же логике, попробуем ответить на вопрос: можно ли приведенную норму рассматривать в качестве правила, определяющего круг существенных условий всякого договора, заключаемого банком с его клиентом? Ответ представляется совершенно очевидным: конечно нет!

Тот же договор банковского вклада (депозита), как он урегулирован гражданским законодательством, вообще не должен включать в свое содержание условия о стоимости банковских услуг и сроках их выполнения, в том числе о сроках обработки платежных документов (по той причине, что такие услуги в рамках договора банковского вклада банком не оказываются). Что же касается условий об имущественной ответственности сторон за нарушение договора, а также о порядке его расторжения, то они по общему правилу не относятся к существенным условиям договора (всякого, а не только договора банковского вклада), поскольку соответствующие вопросы регулируются нормами законодательства.

Приведенная норма банковского законодательства представляется вдвойне бессмысленной, поскольку она оставляет перечень существенных условий договоров, заключаемых кредитными организациями с их клиентами, открытым.

Очевидно, что круг существенных условий гражданско-правовых договоров, в том числе договоров, заключаемых между кредитными организациями и их клиентами, должен определяться гражданским законодательством, а никак не банковским законодательством, призванным обеспечить публично-правовое регулирование соответствующих отношений.

Правовая природа банковского вклада

Рассмотрение вопроса о правовой природе договора банковского вклада (депозита) невозможно без точного определения объекта и предмета данного договора. На этот счет в юридической литературе высказаны различные точки зрения.

Например, Е. А. Суханов полагает, что объектом договора банковского вклада является собственно вклад. Так, он пишет: "Следует подчеркнуть, что вклад как объект рассматриваемого договора не только не является индивидуально-определенной вещью, но даже и совокупностью вещей (денег), определенных родовыми признаками. Он представляет собой определенным образом зафиксированное (оформленное) право требования вкладчика к банку. Такое право, будучи объектом гражданского оборота, не является объектом вещного права (права собственности в том числе). Его можно возмездно или безвозмездно передать или уступить другому лицу (в том числе в порядке наследственного преемства), разделить между субъектами права общей собственности (например, между супругами) и т. д., но это не изменит его обязательственно-правовую природу. При таком очевидном для квалифицированного юриста подходе снимается и вопрос о "праве собственности" на безналичные деньги, которые также являются не вещами, а правами требования". "Иначе говоря, — указывает Е. А. Суханов, — по поводу вклада как объекта гражданских прав возникают лишь обязательственно-правовые, а не вещно-правовые отношения. Вкладчик не является "собственником" своих денег…" <*>.

———————————

<*> Суханов Е. А. Указ. соч. С. 452 — 453.

Несколько иначе смотрит на объект договора банковского вклада Д. А. Медведев (хотя в итоге приходит к тем же выводам): "В качестве предмета договора банковского вклада выступают деньги (вклад). Денежная сумма, составляющая вклад, может быть выражена в рублях или иностранной валюте… Вкладчик может передать ее наличными деньгами либо в безналичной форме. В любом случае банк приобретает право собственности на те средства, которые размещены у него на депозите. Вкладчик, наоборот, утрачивает титул собственности на принадлежавшие ему средства (при передаче наличных) и приобретает обязательственное право либо сохраняет за собой право требования, но вытекающее уже из договора банковского вклада (при безналичном перечислении со счета). Право вкладчика на денежные средства, переданные банку во вклад, является не вещным, а правом требования возврата денег и уплаты причитающихся процентов" <*>.

———————————

<*> Медведев Д. А. Указ. соч. С. 516.

Иное представление об объекте договора банковского вклада выражено Л. Г. Ефимовой, которая пишет: "Объектом договора банковского вклада являются действия банка, на которые вправе притязать вкладчик, — возврат вклада вместе с процентами, начисленными за период пользования средствами вкладчика"<*>. Определяя правовую природу прав вкладчика по договору банковского вклада, Л. Г. Ефимова указывает: "Банк получает от вкладчика соответствующую сумму денег, но не обязуется держать ее наготове для оплаты обязательств вкладчика, как, например, в договоре банковского счета. Он привлекает чужие средства, чтобы предоставлять их в кредит от своего собственного имени. Средствами вклада банк владеет, пользуется и распоряжается по своему усмотрению. Следовательно, средства вклада передаются банку в собственность, а запись на депозитном счете отражает лишь размер денежного долга банка… По договору банковского вклада банк принимает на себя обязанность вернуть вкладчику ту же сумму, а не те же денежные знаки" <**>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 254.

<**> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 267 — 268.

В приведенных цитатах бросается в глаза разный подход соответствующих авторов к таким основополагающим категориям договорного права, как предмет и объект договора.

Очевидно, что под предметом договора (вернее, предметом соответствующего договорного обязательства) должны пониматься действия обязанной стороны или (с позиции кредитора) право на действия должника (ст. 307). В этом смысле предметом договора банковского вклада должны быть признаны действия банка по выдаче денежных средств и уплате процентов на сумму вклада по требованию вкладчика, а также обеспечивающие указанные действия услуги банка по учету денежных средств вкладчика и ведению его депозитного счета.

Под объектом договора банковского вклада разумеется то, на что направлено соответствующее правоотношение, а именно денежные средства, составляющие сумму вклада, и причитающиеся вкладчику проценты на эту сумму.

Сумма вклада, учитываемая на банковском депозитном счете, а также начисляемые на нее проценты представляют собой безналичные денежные средства, и в этом смысле конечно же нельзя говорить о праве собственности вкладчика на вклад (впрочем, как и о праве собственности банка), поскольку безналичные денежные средства сами по себе являются обязательственно-правовыми требованиями.

Вместе с тем, когда речь идет о внесении вкладчиком — физическим лицом наличных денежных средств в качестве суммы вклада как об обязательном условии заключения реального договора банковского вклада либо о выдаче банком по требованию вкладчика — физического лица суммы вклада с начисленными на нее процентами наличными денежными средствами, следует говорить именно о передаче денежных средств в собственность: в первом случае вкладчиком в собственность банка, во втором случае, наоборот, банком в собственность вкладчика. При этом в первом случае, получив от вкладчика соответствующую сумму наличных денежных средств в собственность, банк становится должником по денежному долговому обязательству перед вкладчиком; исполняя указанное обязательство путем выдачи суммы вклада и выплаты вкладчику начисленных на нее процентов, банк передает в собственность вкладчика — физического лица соответствующую сумму наличных денежных средств и тем самым прекращает свое денежное долговое обязательство надлежащим исполнением.

Гораздо более сложным представляется ответ на вопрос о правовой природе правоотношений, связанных с принадлежностью суммы вклада, в период действия договора банковского вклада до выдачи суммы вклада по требованию вкладчика. Очевидно, что в этот период сумма вклада представляет собой безналичные денежные средства, т. е. обязательственные права требования вкладчика к банку, размер которых определяется учетной цифрой на банковском депозитном счете вкладчика, указанные права требования могут переходить в порядке правопреемства либо передаваться другим лицам по правилам уступки обязательственных прав требований, а в случае их оформления сберегательной книжкой, сберегательным или депозитным сертификатом на предъявителя — путем передачи соответствующих ценных бумаг.

Вместе с тем, будучи составной частью иных имущественных объектов, которые принадлежат их владельцам на праве собственности или ином вещном праве, вклад может служить объектом права собственности или иного вещного права. В этом случае получается, что вклад, являясь обязательственным правом требования вкладчика к банку, принадлежит владельцу соответствующего объекта имущества (например, предприятия как имущественного комплекса) на праве собственности или ином вещном праве. Понимая условность этого утверждения (ведь в российском гражданском законодательстве отсутствуют четкие нормы, воплощающие известную правовую конструкцию "право на право"), все же заметим, что такой подход позволяет считать вкладчика (со всеми мыслимыми оговорками) "собственником" вклада, который в любую минуту по первому требованию вкладчика должен быть трансформирован банком в соответствующую сумму наличных денежных средств и в таком виде выдан вкладчику.

Банковские кризисы последних лет (в частности, 1998 и 2004 гг.), к сожалению, приучили нас к мысли о ненадежности банковских вкладов, о достаточно большой степени вероятности их утраты. Нужно ли в такой ситуации, только ради чистоты юридической конструкции, отвергать возможность признания вкладчика "собственником" своего вклада (при всей условности этого), понимая под вкладом конечно же обязательственно-правовое требование вкладчика к банку?

Скажем, в германском праве возможность установления вещных прав на обязательственные права требования ("право на право") не вызывает сомнений. Например, в кн. 3 "Вещное право" Гражданского уложения Германии содержатся нормы, регулирующие вещные права (узуфрукт, залог) на обязательственные права требования. В частности, согласно § 1068 Гражданского уложения право может быть предметом узуфрукта; в отношении узуфрукта на права соответственно применяются правила об узуфрукте на вещи. В соответствии с § 1273 и 1274 Гражданского уложения предметом залогового права также может быть право; установление залогового права на право осуществляется по правилам о передаче права. Если для передачи права требуется передача вещи, применяются предписания об установлении залогового права на движимые вещи <*>.

———————————

<*> Подробный анализ конструкции "право на право" по германскому праву содержится в кн.: Василевская Л. Ю. Учение о вещных сделках по германскому праву. М., 2004. С. 318 — 355.

По мнению Л. Ю. Василевской, "в германской литературе вопрос о том, являются ли права наряду с вещами объектом права собственности и иных вещных прав, не вызывает сомнения и возражения. Тем более что при характеристике ограниченных вещных прав законодатель предусмотрел в их перечне две основные разновидности: залоговое право на право и узуфрукт на право" <*>. Заслуживает внимания также замечание Л. Ю. Василевской о том, что принятая в германской доктрине "аргументация И. Канта и Ф. К. Савиньи по поводу права как сущностной характеристики вещей, предметов материального мира имела под собой определенную основу, на которую они обращали внимание: только гражданский оборот, только "движение" имущества, связанные с его отчуждением, нарушением договорных обязательств и т. п., давали возможность проявления этой невидимой, нематериальной сущности вещей, какой и являлось, по их мнению, право. Такое понимание права и давало возможность германским цивилистам рассматривать его как самостоятельный объект вещных прав. Напомним, что российское гражданское право не допускает прямого признания прав объектами права собственности" <**>.

———————————

<*> Там же. С. 319 — 320.

<**> Там же. С. 322 — 323.

Да, действительно, действующее российское законодательство не содержит норм, которые прямо и однозначно признавали бы возможность установления права собственности и иных вещных прав на обязательственные права, однако последние входят в состав имущества, которое (имущество в целом) принадлежит определенным физическим и юридическим лицам на праве собственности или на ином вещном праве. При этих условиях представляется допустимым говорить о том, что и банковские вклады в составе иного имущества вкладчиков принадлежат им на праве собственности или ином вещном праве. Искусственное расчленение имущества, являющегося собственностью определенного физического или юридического лица или принадлежащего ему на ином вещном праве, на вещи (движимые и недвижимые) и имущественные права (включая обязательственные права требования, например права вкладчика по договору банковского вклада) далеко не во всех случаях оправданно и не всегда способствует укреплению правового положения субъекта соответствующих прав в его правоотношениях с иными участниками имущественного оборота (например, вкладчика в отношениях с банком по договору банковского вклада).

Квалификация договора банковского вклада

На протяжении многих десятилетий (с дореволюционных времен) в российской цивилистике продолжаются дискуссии по вопросу о месте договора банковского вклада в системе гражданско-правовых договоров. К уже ставшим традиционными взглядам российских правоведов на договор банковского вклада как разновидность договора хранения или договора займа в последние годы добавились попытки квалифицировать этот договор в качестве разновидности договора банковского счета.

Взгляд на договор банковского вклада как на разновидность договора хранения в настоящее время продолжает поддерживаться одним из легальных определений этого договора. Согласно ст. 36 Закона о банках и банковской деятельности вклад — денежные средства в валюте Российской Федерации или иностранной валюте, размещаемые физическими лицами в целях хранения и получения дохода; доход по вкладу выплачивается в денежной форме в виде процентов; вклад возвращается вкладчику по его первому требованию в порядке, предусмотренном для вклада данного вида федеральным законом и соответствующим договором.

Как отмечалось ранее, в другом определении договора банковского вклада, которое содержится в ГК (п. 1 ст. 834), отсутствует какое-либо упоминание о хранении банковского вклада ни в качестве цели этого договора, ни в качестве элемента содержания обязательства банка. Напротив, в этом определении о банке говорится как о стороне договора банковского вклада, принявшей поступившую от другой стороны (вкладчика) или поступившую для нее денежную сумму (вклад) и обязанной возвратить сумму вклада и выплатить проценты на нее вкладчику.

Комментируя соответствующее изменение в правовом регулировании договора банковского вклада, внесенное ГК, Е. А. Суханов указывает: "Само понятие депозита теоретически всегда связывалось с хранением. Не случайно законодательство традиционно говорило о необходимости обеспечения сохранности вкладов, а Основы гражданского законодательства 1991 г. (п. 1 ст. 111) прямо устанавливали обязанность банка хранить вложенные вкладчиком денежные средства (хотя и требовали вернуть вкладчику "сумму вклада"). Ясно, однако, что такие отношения нельзя было буквально рассматривать как разновидность договора хранения… Ведь кредитное учреждение не хранит денежные средства физически, а использует их в имущественном обороте, не говоря уже о том, что основная часть этих средств реально существует в безналичной форме" <*>.

———————————

<*> Суханов Е. А. Указ. соч. С. 452.

В современной юридической литературе превалирует взгляд на договор банковского вклада как на разновидность договора займа, несмотря на то что указанному договору в ГК посвящена отдельная глава (гл. 44), что является бесспорным свидетельством отношения законодателя к договору банковского вклада как к самостоятельному договору (применительно к данному обстоятельству обычно приводятся различного рода оговорки). Так, Д. А. Медведев отмечает, что содержащееся в ГК определение договора банковского вклада "свидетельствует о том, что депозит является самостоятельным видом договора", однако тут же указывает: "Своими корнями он уходит в договор займа и оформляет кредитные отношения между банком (должником) и вкладчиком (кредитором)… Тем не менее ГК не считает депозит простой разновидностью займа, а потому не предусматривает непосредственное применение к банковскому вкладу норм главы 42 ГК. Представляется, что использование указанных норм возможно в субсидиарном порядке" <*>.

———————————

<*> Медведев Д. А. Указ. соч. С. 515 — 516.

Н. Ю. Рассказова пишет: "Договор банковского вклада имеет ту же сущность, что и договор займа, но в силу особенностей осуществления банками вкладных операций его следует рассматривать в качестве самостоятельного договора" <*>.

———————————

<*> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть вторая (постатейный) / Под ред. А. П. Сергеева и Ю. К. Толстого. М., 2003. С. 569 (автор комментария — Н. Ю. Рассказова).

Е. Б. Аникина утверждает: "Договор банковского вклада (депозита) по своей правовой природе является разновидностью договора займа (ст. 807 ГК), поскольку денежные средства передаются вкладчиком, являющимся кредитором, банку-должнику. Однако по договору займа заемщик после передачи ему денежных средств становится их собственником, тогда как по смыслу п. 1 ст. 834 вещно-правовых отношений между банком и клиентом не возникает" <*>.

———————————

<*> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй / Под ред. Т. Е. Абовой и А. Ю. Кабалкина. М., 2003. С. 534 (автор комментария — Е. Б. Аникина).

Наиболее полный сравнительный анализ законоположений, регулирующих договоры займа и банковского счета, был проведен Л. Г. Ефимовой, которая выявила 10 отличий в правовой регламентации указанных договоров, объединенных указанным автором в две обобщенные "категории" особенностей правового регулирования договора банковского вклада. Во-первых, она отмечает, что правовой режим договора банковского вклада, в отличие от договора займа, регулируемого по большей части диспозитивными нормами, "содержит императивные нормы, касающиеся: специального субъектного состава, порядка возврата вклада вкладчику, размера и порядка подсчета процентов, обеспечения возврата вклада". "Указанные императивные нормы, — подчеркивает Л. Г. Ефимова, — оставаясь частноправовыми, являются результатом проникновения публично-правовых начал в договор займа между банком и вкладчиком. Они имеют цель защитить наиболее слабую в экономическом отношении сторону правоотношения — клиента банка". Заслуживает внимания и общий вывод Л. Г. Ефимовой, сделанный по результатам анализа этой "категории" особенностей правового регулирования договора банковского вклада, который состоит в том, что "договор банковского вклада объективно нуждается в специальном правовом регулировании именно ввиду специфики банковской деятельности: грамотный профессионал занимает деньги у потребителя. Учитывая изначально существующее неравенство двух сторон договора банковского вклада, законодатель ввел специальные императивные правила в интересах защиты слабой стороны правоотношения и в целях обеспечения надзора со стороны ЦБ РФ (специальный субъектный состав договора банковского вклада), который осуществляется им в рамках публично-правовой деятельности последнего" <*>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 275.

Таким образом, наличие этой "категории" особенностей правового регулирования договора банковского вклада по сравнению с договором займа (по преимуществу императивное регулирование договора), по мнению Л. Г. Ефимовой, объясняется не только необходимостью защиты слабой стороны — вкладчика, вступающей в договорные отношения с профессионалом — банком, но и тем обстоятельством, что заключаемые банками договоры банковского вклада должны попадать в сферу банковского надзора со стороны Банка России (как будто деятельность банка по привлечению денежных средств во вклады, если бы она не оформлялась самостоятельными императивно регулируемыми договорами банковского вклада, не была бы обеспечена надзором со стороны Банка России).

Вторая "категория" особенностей правового режима договора банковского вклада сформулирована Л. Г. Ефимовой следующим образом: "Правило возврата вкладов до востребования, которое отличается от правила возврата суммы займа, срок возврата которого определен моментом востребования, объясняется исторически сложившимися особенностями заемных правоотношений между банками и вкладчиками по вкладам указанного вида. Указанное отличие не имеет основополагающего значения и не относится к числу необходимых условий договорного типа" <*>.

———————————

<*> Там же. С. 275 — 276.

Результатом проведенного Л. Г. Ефимовой сравнительно-правового исследования правового режима договора банковского вклада и договора займа явился вывод о том, что "нет оснований не признавать договор банковского вклада разновидностью договора займа. Следовательно, нормы главы 44 ГК РФ, регулирующие договор банковского вклада, являются специальными, а нормы главы 42 ГК РФ, регулирующие договор займа, — общими. Поэтому при отсутствии специальных норм, регулирующих договор банковского вклада, допустимо применять соответствующие нормы о договоре займа, если это не противоречит специальным правилам ГК РФ о защите интересов вкладчиков банков" <*>.

———————————

<*> Там же. С. 276.

Конечно же в договоре банковского вклада нельзя не заметить элементы заемного обязательства. В результате заключения договора банковского вклада на стороне банка, так же как и в договоре денежного займа на стороне заемщика, возникает денежное долговое обязательство. Правда, порядок его исполнения различен: заемщик обязан возвратить сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа, а при отсутствии таких условий в договоре — в течение 30 дней со дня предъявления требования займодавцем (п. 1 ст. 810 ГК); по договору банковского вклада, заключенному на условиях вклада до востребования, банк обязан выдать сумму вклада по первому требованию вкладчика, да и по срочному вкладу, если в роли вкладчика выступает физическое лицо, сохраняется указанный порядок исполнения договора (п. п. 2 и 3 ст. 837 ГК).

Различен также порядок начисления и выплаты процентов: по договору займа проценты выплачиваются заемщиком ежемесячно до дня возврата суммы займа, если иное не предусмотрено соглашением сторон ("иное" включает в себя и возможность беспроцентного займа) (п. 2 ст. 809 ГК); по договору банковского вклада, если иное не предусмотрено договором, проценты на сумму вклада выплачиваются вкладчику по его требованию по истечении каждого квартала, а невостребованные проценты увеличивают сумму вклада, на которую начисляются проценты (п. 2 ст. 839 ГК).

Отмеченные различия в порядке исполнения обязательств, вытекающих из договора банковского вклада и из договора денежного займа, столь незначительны, что они действительно могли бы рассматриваться в качестве видообразующих признаков договора банковского вклада как разновидности договора займа. Но есть одно серьезное обстоятельство, препятствующее такой квалификации договора банковского вклада, которое в свою очередь вызвано участием в этом договоре банка (в роли должника).

Принимая от вкладчика сумму вносимых им или третьим лицом наличных денежных средств или поступившую для него сумму безналичных денежных средств в качестве вклада, банк должен открыть вкладчику так называемый депозитный счет, который, являясь разновидностью банковского счета, отличается тем, что по нему не могут производиться расчеты. Таким образом, предмет договора банковского вклада включает в себя действия банка по открытию и ведению депозитного счета, что само по себе исключает возможность квалификации договора банковского вклада в качестве отдельного вида (разновидности) договора займа, не включающего в свое содержание какие-либо обязанности заемщика по учету и обслуживанию долга.

Принципиальный характер носят также различия между договором займа и договором банковского вклада в части оформления договорных отношений, вызванные, как и в предыдущем случае, участием банка в договоре банковского вклада. Если договор займа даже не во всех случаях требует простой письменной формы и может быть подтвержден элементарной распиской заемщика (ст. 808 ГК), то обязательная во всех случаях письменная форма договора банковского вклада может считаться соблюденной лишь при том условии, что внесение вклада удостоверено сберегательной книжкой, сберегательным или депозитным сертификатом либо иным выданным банком вкладчику документом, соответствующим требованиям, предусмотренным законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота. Причем несоблюдение названных требований к форме договора банковского вклада влечет недействительность (ничтожность) указанного договора.

Как мы видим, у законодателя имелись достаточно веские причины для отдельного правового регулирования договора банковского вклада в качестве самостоятельного договора, а не разновидности договора займа. Встречающиеся в юридической литературе попытки определить соотношение между договором банковского вклада и договором займа как соотношение между "видом" и "родом" (а именно из такого соотношения указанных договоров, видимо, исходят авторы, допускающие возможность субсидиарного применения к отношениям по договору банковского вклада норм о договоре займа) таят в себе еще одну опасность. Наличие "родовидовых" отношений между двумя договорами предполагает, что отсутствие у договора, признаваемого видом (разновидностью) другого "родового" договора, каких-либо отличительных (видообразующих) признаков (т. е. несоответствие его специальным правилам, предусмотренным законодательством) влечет за собой не признание данного договора недействительным, а лишь его квалификацию в качестве "родового" договора. Например, видообразующими признаками кредитного договора как вида договора займа являются особенность в субъектном составе (на стороне кредитора выступает кредитная организация) и консенсуальный характер этого договора. Если в роли кредитора, принявшего на себя обязанность выдать кредит, выступит организация, не являющаяся кредитной организацией, то такой кредитный договор, несмотря на его противоречие ст. 819 ГК, не может быть признан недействительным, а должен быть квалифицирован как договор займа, вступающий в силу с момента выдачи суммы "кредита" заемщику.

Аналогичная ситуация применительно к договору банковского вклада (если и этот договор считать разновидностью договора займа) представляется совершенно невозможной, о чем, в частности, свидетельствуют жесткие правила о последствиях привлечения денежных средств физических и юридических лиц во вклады организациями, не являющимися банками (ст. 835 ГК).

Таким образом, договор банковского вклада не является видом (разновидностью) договора займа. По этой причине не может быть признан обоснованным и вывод о допустимости субсидиарного применения норм о договоре займа к отношениям по договору банковского вклада.

О том, к какой путанице в судебной практике могут привести ошибочная квалификация договора банковского вклада в качестве разновидности договора займа и применение к соответствующим правоотношениям не только правил о договоре банковского вклада, но и норм о договоре займа, свидетельствует следующий пример.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ рассмотрела в открытом судебном заседании 22 августа 2003 г. дело по надзорной жалобе АО "Сберегательный банк Российской Федерации" на решение Клинского городского суда от 7 мая 2002 г., определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 28 августа 2002 г., Постановление президиума Московского областного суда от 12 февраля 2003 г. по иску Петрова к АО "Сберегательный банк Российской Федерации" о взыскании долга и установила следующее.

Петров обратился в суд с иском к АО "Сберегательный банк Российской Федерации" в лице его Клинского отделения N 2563 о взыскании долга, ссылаясь на то, что 29 мая 1998 г. он заключил с ответчиком договор займа, по которому передал ответчику 200000 дол. США и 600000 руб., с условием возврата этих средств до 4 июня 1998 г. Ответчик иск не признал.

Решением Клинского городского суда от 7 мая 2002 г. иск Петрова был удовлетворен в сумме 29230830 руб. Определением Московского областного суда от 28 августа 2002 г. решение суда первой инстанции было изменено: со Сбербанка России в пользу истца было взыскано 19539320 руб. Постановлением Президиума Московского областного суда от 12 февраля 2003 г. протест прокурора Московской области на указанные судебные постановления был оставлен без удовлетворения.

Суд посчитал установленным факт заключения договора займа и получения Клинским отделением N 2563 Сбербанка России денежных средств по нему на основании письма от 29 мая 1998 г., подписанного управляющим и главным бухгалтером отделения банка.

В надзорной жалобе Сбербанка России был поставлен вопрос об отмене состоявшихся по делу судебных актов как вынесенных с существенными нарушениями норм материального и процессуального права.

Определением судьи Верховного Суда РФ дело было передано на рассмотрение в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ.

Проверив материалы дела, выслушав объяснения представителей сторон, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ нашла состоявшиеся по делу судебные постановления подлежащими отмене по следующим основаниям.

Из материалов дела усматривалось, что 29 мая 1998 г. управляющим Клинским отделением N 2563 Сбербанка России был составлен документ, скрепленный печатью отделения Сбербанка России и адресованный руководителю ЗАО "Фирма ТРЕСТ", в соответствии с которым Клинское отделение N 2563 Московского областного банка Сбербанка России гарантирует возврат полученных средств в сумме 600000 руб. и 200000 дол. США 4 июня 1998 г.

Ответчик в суде оспаривал факт заключения договора займа банком у физического лица денежной суммы, ссылаясь на то, что указанная сумма в Клинское отделение Сбербанка России не поступала, а также на то, что при выдаче истцу гарантийного письма руководитель отделения банка превысил полномочия, предоставленные ему в соответствии с доверенностью Сбербанка России.

Данный документ в совокупности с показаниями и с фактом открытия истцу лицевого счета в отделении Сбербанка России суд счел доказательством факта заключения банком договора займа с физическим лицом.

В определении Судебной коллегии Верховного Суда РФ отмечено, что судом не учтено то обстоятельство, что одной из сторон заключенного, по его мнению, договора займа является банк, который выступает в качестве заемщика. ГК предусмотрен специальный вид договора займа, заключаемый в обычном порядке банком с физическими лицами, — договор банковского вклада (гл. 44).

Статьей 835 ГК установлено, что банк — юридическое лицо, обладающее специальной правоспособностью, возникающей на основании лицензии ЦБ РФ, вправе привлекать денежные средства во вклады. Статьей 5 Закона о банках и банковской деятельности привлечение денежных средств физических и юридических лиц во вклады до востребования и на определенный срок отнесено к банковским операциям. Договор займа между физическим лицом, выступающим в качестве займодавца, и банком, выступающим в качестве заемщика, может заключаться в форме банковской операции — заключения договора банковского вклада, поскольку это предусмотрено специальными нормами гл. 44 ГК.

Пунктом 1 ст. 808 ГК предусмотрено, что договор займа между гражданином и юридическим лицом должен быть заключен в письменной форме. То же требование предусмотрено и для договора банковского вклада (ст. 836 ГК). Таким образом, договор займа должен быть заключен либо путем составления одного документа, подписанного сторонами, либо путем обмена документами, исходящими от сторон, либо принятием оферты, исходящей от стороны (ст. 434 ГК).

Как установлено п. 2 ст. 808 ГК, в подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определенной денежной суммы. Письменная форма договора банковского вклада (ст. 836 ГК) считается соблюденной, если внесение вклада удостоверено сберегательной книжкой, сберегательным или депозитным сертификатом либо иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота.

Инструкцией Сбербанка России от 30 июня 1992 г. N 1-р "О порядке совершения учреждениями Сберегательного банка РФ операций по вкладам населения" предусмотрено (п. 1.9), что совершение операций по вкладу производится при первоначальном взносе на основании ордера ф. N 51/36, в котором вкладчик указывает свою фамилию, имя, отчество, номер счета, сумму взноса либо получаемую сумму, дату совершения операции и проставляет личную подпись. При открытии счетов по срочным вкладам, целевым вкладам на детей, срочным депозитам, срочным вкладам с ежемесячной выплатой дохода и номерным вкладам, помимо ордеров ф. N 51/36, оформляется договор в двух экземплярах, один из которых выдается вкладчику, а другой хранится в отдельной папке по каждому из указанных видов вкладов в учреждении Сберегательного банка РФ, в котором открыт счет. Номер договора соответствует номеру счета по вкладу. Договор заполняется и подписывается вкладчиком.

В соответствии со ст. 432 ГК договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Договор заключается посредством направления оферты (предложение заключить договор) одной из сторон и ее акцепта (принятия предложения) другой стороной.

Из дела следует, что Сбербанк России в лице Клинского отделения N 2563 не направлял и не принимал оферты относительно заключения договора займа с Петровым, не получал от него и не направлял ему каких-либо документов, выражающих согласие Сбербанка России на заключение договора займа, а равно и договора банковского вклада.

В тексте письма от 29 мая 1998 г. нет указания на то, от кого, на каких условиях и кем от истца получены денежные суммы, равно как и на то, что у Сбербанка России лично перед истцом возникло обязательство по возврату денег, полученных именно Сбербанком России и именно на условиях договора займа. Напротив, в решении суда указано на то, что вышеназванное письмо "по форме и содержанию напоминает гарантийное письмо".

Таким образом, письменного договора займа или банковского вклада, отвечающего требованиям действующего законодательства и банковским правилам, между Сбербанком России и гражданином Петровым заключено не было, в связи с чем вывод суда о том, что у банка возникло обязательство по возврату долга истцу на основании письма от 29 мая 1998 г., правильным признан быть не может.

В возражениях на надзорную жалобу представитель истца указал на то, что гражданское законодательство не содержит в себе запрета на заключение договора займа между физическим лицом и банком, в котором займодавцем является не кредитная организация, а гражданин. Действительно, ни в ГК, ни в Законе о банках и банковской деятельности такого запрета не содержится.

Вместе с тем к правоотношениям, возникающим между кредитной организацией и другими субъектами права, применяются специальные нормы гражданского законодательства, учитывающие специфические особенности правового положения и деятельности кредитных организаций, созданных специально для осуществления именно кредитных операций. Так, например, ст. 820 ГК к форме кредитного договора предъявляются повышенные по сравнению с долговой распиской требования, несоблюдение которых влечет за собой недействительность кредитного договора. К оформлению сделок банка с физическим лицом в соответствии с гл. 44 ГК также предъявляются повышенные требования.

Исходя из указанных норм гражданского законодательства следует сделать вывод о том, что и при оформлении договора займа денежной суммы банком у физического лица к форме сделки должны предъявляться повышенные требования. Во всяком случае договор должен быть оформлен так, чтобы не возникало сомнений не только по поводу самого факта заключения такого договора, но и по существенным условиям этого договора.

В соответствии со ст. 433 ГК договор признается заключенным в момент получения лицом, направившим оферту, ее акцепта. Если в соответствии с законом для заключения договора необходима также передача имущества, договор считается заключенным с момента передачи соответствующего имущества (ст. 224).

В соответствии со ст. 807 ГК РФ договор займа считается заключенным с момента передачи денег, т. е. является реальным договором. То же правило установлено для договора банковского вклада (ст. 834 ГК).

Пунктом 5 ст. 8 Федерального закона от 21 ноября 1996 г. N 129-ФЗ "О бухгалтерском учете" <*> установлено, что все хозяйственные операции юридического лица и результаты инвентаризации подлежат своевременной регистрации на счетах бухгалтерского учета без каких-либо пропусков или изъятий.

———————————

<*> СЗ РФ. 1996. N 48. Ст. 5369.

Пунктом 2.6.1 Положения о порядке ведения кассовых операций в кредитных организациях на территории Российской Федерации от 25 марта 1997 г. N 56, действовавшего на дату подписания письма, установлено, что получение наличности от граждан производится по приходным кассовым ордерам, причем одним из обязательных реквизитов ордера является подпись клиента.

Таким образом, в соответствии со ст. 54 ГПК РСФСР (ст. 60 ГПК РФ) доказательством получения Сбербанком России денежных средств от Петрова должен быть приходный кассовый ордер, выданный Клинским отделением N 2563 Сбербанка России и подписанный его уполномоченным сотрудником.

В материалах дела имеются доказательства — выписки по валютному и рублевому счету, подтверждающие, что в кассу Сбербанка России денежные средства от Петрова не поступали. Таким образом, данные о том, что Сбербанк России получал от Петрова какие-либо денежные средства по договору займа, истцом не представлены и в материалах дела не имеются. Поскольку в соответствии с п. 3 ст. 812 ГК при безнадежности договора займа он считается незаключенным, суд обязан был это юридически значимое для данного дела обстоятельство проверить надлежащим образом. В нарушение этого требования материального и процессуального законодательства суд в решении указал на отсутствие существенного значения того обстоятельства, поступили ли деньги по договору займа в Сбербанк России, что привело к вынесению незаконного решения.

Статьей 54 ГПК РСФСР (ст. 60 ГПК РФ) предусмотрено, что обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими средствами доказывания.

В данном случае письменная форма договора займа соблюдена не была, а письмо Клинского отделения N 2563 Сбербанка России от 29 мая 1998 г. не является документом, который в соответствии с вышеуказанными нормами закона может являться подтверждением факта заключения договора займа. Кроме того, данное письмо, являющееся единственным основанием иска, адресовано юридическому лицу — ЗАО "Фирма ТРЕСТ", а не истцу Петрову. Это подтверждается также письмом ЗАО "Фирма ТРЕСТ" от 12 января 2001 г. N 01-2, в котором содержится требование о возврате денежных средств со ссылкой на письмо Клинского отделения N 2563 Сбербанка России от 29 мая 1998 г.

Статьей 162 ГК установлено, что несоблюдение простой письменной формы сделки лишает сторону права ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания.

Клинский городской суд в подтверждение факта заключения договора займа и получения денежных средств по нему в нарушение указанной нормы материального права сослался на свидетельские показания, в связи с чем судебные акты по настоящему делу основаны на недопустимых доказательствах.

В соответствии с ч. 1 ст. 431 ГК при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

В решении суда отсутствует толкование условий договора, заключенного, по его мнению, сторонами. Между тем без такого толкования единственного документального доказательства наличия между сторонами обязательственных отношений судебное решение по данному делу законным и обоснованным быть признано не может.

В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзора являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, в связи с чем решение суда первой инстанции и последующие судебные постановления подлежат отмене.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное, дать толкование содержания письма от 29 мая 1998 г., подписанного управляющим и главным бухгалтером отделения Клинского отделения N 2563 Сбербанка России; проверить наличие у управляющего отделением Сбербанка России полномочий по выдаче таких гарантийных обязательств, а также факт поступления спорной денежной суммы в Сбербанк России.

В результате Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ все принятые ранее судебные акты отменила и направила дело в суд первой инстанции на новое рассмотрение <*>.

———————————

<*> Определение Верховного Суда РФ от 22 августа 2003 г. по делу N 4-ВОЗ-24 // Справочная база "КонсультантПлюс".

Отдадим должное тщательной и детальной мотивировке приведенного (почти дословно) определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ. Вместе с тем отметим, что путаница по этому делу возникла в связи с неправильной квалификацией (видимо, еще в суде первой инстанции) спорных правоотношений как разновидности договора займа, что повлекло за собой применение всеми судами норм как о договоре займа, так и о договоре банковского вклада. Если бы изначально суд определил, что требование истца вытекает из самостоятельного договора банковского вклада, который в данном случае вследствие несоблюдения формы является ничтожным (ст. 836 ГК), в дальнейшем ему осталось бы лишь исследовать вопрос о фактической передаче истцом денежных средств банку с точки зрения возможности их взыскания в пользу истца (если деньги фактически передавались банку) по правилам о неосновательном обогащении (ст. 1107 ГК). Представляется, что такой подход позволил бы значительно упростить разрешение данного гражданского спора.

Вывод о возможности (или допустимости) применения к отношениям по договору банковского вклада норм о договоре займа следует признать противоречащим действующему законодательству и по причинам формально-юридического характера. Договору банковского вклада посвящена отдельная глава ГК (гл. 44), поэтому для того чтобы к отношениям по этому договору могли применяться правила о договоре займа (гл. 44 ГК), необходимо иметь прямое указание об этом в правилах, регулирующих договор банковского вклада. Однако среди всех норм, содержащихся в указанной главе ГК, можно обнаружить лишь два положения, предусматривающих применение при определенных условиях правила о размере процентов, уплачиваемых заемщиком по договору займа, который упоминается в п. 1 ст. 809 ГК (п. 1 ст. 838 и п. 4 ст. 840 ГК). Остальные нормы, содержащиеся в гл. 42 ГК и предназначенные для регулирования договора займа, не могут применяться к отношениям по договору банковского вклада. Да в этом и нет никакой необходимости.

Напротив, если бы законодатель все же допустил возможность применения норм о договоре займа к отношениям по договору банковского вклада, то это только породило бы дополнительные проблемы, поскольку в этом случае, например, банк как заемщик получил бы возможность оспаривать договор банковского вклада по безденежности (ст. 812 ГК), а вкладчик — осуществлять контроль за целевым использованием банком суммы вклада (ст. 814 ГК). Интересно, а как применялось бы положение о новации долга, возникшего из договора или по иным основаниям, в обязательство по договору банковского вклада (ст. 818 ГК)?

Как отмечалось ранее, одно из отличий договора банковского вклада от договора займа состоит в том, что содержание договора банковского вклада включает в себя обязанности банка по открытию и ведению депозитного счета. В этой части обязательства, вытекающего из договора банковского вклада, законодатель четко выразил свою волю, установив правило о том, что к отношениям банка и вкладчика по счету, на который внесен вклад, применяются правила о договоре банковского счета (гл. 45 ГК), если иное не предусмотрено нормами о договоре банковского вклада или не вытекает из существа указанного договора (п. 3 ст. 834 ГК).

Отмеченное обстоятельство проявило себя в современной юридической литературе в виде проблемы определения правильного соотношения договоров банковского вклада и банковского счета. Например, А. Е. Шерстобитов по этому поводу указывает: "Исходя из общности объектного состава обоих договоров, а также смысла банковской деятельности по ведению счетов клиентов, можно прийти к заключению, что поступающие в банк от вкладчика наличные или безналичные денежные средства независимо от формы договора банковского вклада всегда учитываются (числятся) на определенных счетах в банке. Следовательно, казалось бы, вполне правомерно рассматривать договор банковского вклада в качестве особой разновидности договора банковского счета. Однако для договора банковского вклада нахождение безналичных денежных средств на определенном счете в банке является чисто технической характеристикой" <*>.

———————————

<*> Гражданское право: Учебник: В 2 т. Т. II. Полутом 2 / Отв. ред. Е. А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2000. С. 266 (автор раздела — А. Е. Шерстобитов).

Последняя особенность договора банковского вклада, отмеченная А. Е. Шерстобитовым, считающим указанный договор самостоятельным гражданско-правовым договором, нисколько не смущает К. Т. Трофимова, который признает самостоятельный характер лишь за договором банковского вклада с участием в качестве вкладчика физического лица и отказывает в этом договору банковского вклада, заключаемому между банком и юридическим лицом, полагая, что такой договор является разновидностью договора банковского счета. Вот что пишет К. Т. Трофимов: "По своей экономической природе вклад и счет как банковская операция, являясь депозитами, тождественны… Различие в их юридической природе обусловлено целью совершения сделки: сохранение и рост капитала при вкладе и доступ к посредническим услугам банка при открытии счета… Основанием для того, чтобы признать самостоятельность договора вклада в отличие от депозита юридического лица как разновидности договора банковского счета, являются особый субъектный состав (банк), исключительно возмездный характер, предмет договора (только деньги или драгоценные металлы) и наличие обособленного нормативного регулирования" <*>.

———————————

<*> Трофимов К. Т. Кредитные организации в банковской системе России. М., 2004. С. 318.

Однако такой подход, когда вопреки четко выраженной воле законодателя, распространяющего действие договора банковского вклада и на складывающиеся между банком и вкладчиком — юридическим лицом договорные отношения, последним отказывают в квалификации в качестве договора банковского вклада и сводят их значение к одной из разновидностей договора банковского счета, скорее является исключением из общего правила. В основном же в юридической литературе, напротив, отмечаются различия между договором банковского счета и договором банковского вклада (в том числе с участием вкладчика — юридического лица).

Например, Е. А. Суханов считает, что "отношения депозита не сводятся к отношениям по расчетно-кассовому обслуживанию клиента. Более того, ГК теперь запрещает юридическим лицам осуществлять расчет с депозитного счета (второй абзац п. 3 ст. 834), что подчеркивает специфику последнего" <*>.

———————————

<*> Суханов Е. А. Указ. соч. С. 452.

А. Е. Шерстобитов пишет: "Оценивая правовую природу договора банковского вклада, нельзя не заметить его отличий от договора банковского счета. Договор банковского вклада является реальным, т. е. считается заключенным только с момента внесения вкладчиком денежной суммы в банк. По депозитному счету не допускается наличия дебетового сальдо, а значит, невозможно и его кредитование банком… договор банковского счета и договор банковского вклада имеют различные цели, не совпадают и их конечные договорные результаты. Наконец, немаловажным является и то, что договор банковского вклада выделен в отдельную главу части второй ГК. Это дает основания утверждать, что он рассматривается законодателем как самостоятельный вид гражданско-правового договора" <*>.

———————————

<*> Шерстобитов А. Е. Указ. соч. С. 266 — 267.

Е. А. Павлодский, подчеркивая, что отношения, вытекающие из договора банковского вклада, регулируются самостоятельной главой ГК, но права и обязанности сторон в определенной степени основываются и на положениях о банковском счете, констатирует: "Особенность договора банковского вклада заключается в том, что он не предназначен для осуществления расчетных операций" <*>.

———————————

<*> Павлодский Е. А. Договоры организаций и граждан с банками. М., 2000. С. 41 — 42.

Е. Б. Аникина пишет: "Существенным отличием депозитного счета от иных счетов, открываемых в банках, является отсутствие возможности у клиента осуществлять расчеты с данного счета. Если физические лица при расторжении договора банковского вклада или окончании срока его действия могут направлять находящиеся на депозитном счете денежные средства на счета третьих лиц, то юридическим лицам это прямо запрещено. Все денежные средства, находящиеся на депозитном счете юридического лица, должны быть зачислены на его расчетный (текущий валютный) счет, и лишь с этого счета юридическое лицо имеет право осуществлять последующие расчеты с третьими лицами" <*>.

———————————

<*> Аникина Е. Б. Указ. соч. С. 535.

Л. Г. Ефимова обращает внимание на то, что четкое разграничение между договорами банковского вклада и банковского счета производится законодательством в отношении вкладов юридических лиц, которым запрещено перечислять находящиеся во вкладах (депозитах) денежные средства на счета третьих лиц. "Правовой режим договора банковского вклада, заключенного с гражданином, на первый взгляд почти не отличается от договора банковского счета, так как ГК РФ допускает осуществление по вкладу гражданина ограниченного перечня расчетных операций… Однако, — пишет Л. Г. Ефимова, — указанные случаи безналичных платежей представляют собой различные варианты внесения и возврата вклада, предусмотренные законом" <*>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 277 — 278.

Сравнивая расчетные операции, допускаемые по договору банковского вклада, заключенному банком с гражданином-вкладчиком, и расчетные операции, совершаемые по договору банковского счета, Л. Г. Ефимова подчеркивает, что "расчетные операции, разрешенные по вкладам граждан, оформляют безналичный способ приема и возврата денег и в конечном итоге являются расчетами между банком и вкладчиком по поводу вклада". В то же время "расчетные операции, которые производятся на основании договора банковского счета, направлены в первую очередь на исполнение денежных обязательств владельца счета перед третьими лицами (а не банка перед клиентом)". "Таким образом, — делает вывод Л. Г. Ефимова, — конструкция договора банковского вклада, в отличие от договора банковского счета, не допускает совершения расчетных операций, за исключением расчетов по приему и возврату суммы вклада" <*>.

———————————

<*> Там же. С. 278 — 279.

В связи с изложенным можно сделать вывод о том, что современной юридической литературе свойственно понимание того обстоятельства, что допускаемая законодательством возможность применения к отношениям по договору банковского вклада правил о договоре банковского счета (гл. 45 ГК) носит ограниченный характер: невозможность применения указанных правил может быть предусмотрена нормами о договоре банковского вклада или может вытекать из существа этого договора (п. 3 ст. 834 ГК), направлена на техническое обеспечение обслуживания банковских вкладов и никак не может повлиять на квалификацию договора банковского вклада в качестве самостоятельного договора, отличного от договора банковского счета.

Некоторые российские правоведы не ограничиваются ставшими традиционными попытками представить самостоятельный договор банковского вклада в качестве разновидности таких договоров, как договоры хранения, займа и банковского счета, усматривая в договоре банковского вклада типичные черты иных договоров. Например, К. Т. Трофимов пишет: "Договор между банком и клиентом обнаруживает в т. ч. и признаки агентского договора. Банк-агент обязан точно следовать инструкциям клиента-принципала, клиент обязан предоставлять банку четкие инструкции, не дающие оснований для двусмысленного толкования. Агентский характер договора налагает на банк обязанность общей разумной заботливости по отношению к клиенту-принципалу. Для договора вклада, как и для агентского договора, весьма существенными являются проблемы доверия и информации" <*>.

———————————

<*> Трофимов К. Т. Указ. соч. С. 319.

Применительно к российской гражданско-правовой доктрине приведенные рассуждения "обнаруживают" лишь искусственность предлагаемой юридической конструкции, поскольку по российскому гражданскому законодательству агентский договор призван обслуживать отношения представительства: по этому договору агент обязуется совершать по поручениям принципала юридические и иные действия от своего имени, но за счет принципала либо от имени и за счет принципала (п. 1 ст. 1005 ГК). Очевидно, что такого рода отношения не входят в сферу действия договора банковского вклада.

Вместе с тем, исследуя банковское право Англии, А. А. Вишневский пришел к заключению о том, что "контракт между банком и клиентом обнаруживает в том числе и признаки агентского договора. Из этого следует обязанность банка как агента точно следовать инструкциям клиента-принципала, равно как и обязанность клиента предоставлять банку четкие инструкции, не дающие оснований для их двусмысленного толкования и тем более возможности для мошенничества. Агентский характер контракта налагает на банк обязанность общей разумной заботливости по отношению к клиенту-принципалу" <*>.

———————————

<*> Вишневский А. А. Банковское право Англии. С. 24.

Однако, как объясняет А. А. Вишневский, такой подход вызван своеобразием английской правовой системы, где отношения банка и клиента традиционно характеризуются как фидуциарные и "при этом существуют подразумеваемые условия, которые в определенной степени характерны практически для всех случаев взаимоотношений банка и клиента, независимо от конкретного вида банковских услуг" <*>. В связи с изложенным вряд ли стоит усложнять подобным образом (как это предлагается К. Т. Трофимовым) юридическую квалификацию договора банковского вклада по российскому гражданскому праву.

———————————

<*> Вишневский А. А. Банковское право Англии. С. 23.

Итак, по результатам исследования проблем, связанных с юридической квалификацией договора банковского вклада, мы приходим к выводу о том, что указанный договор должен быть признан самостоятельным гражданско-правовым договором, отличным от иных договоров, в том числе договоров хранения, займа и банковского счета, и не являющимся видом (разновидностью) какого-либо иного гражданско-правового договора. Одно из правовых последствий такой квалификации договора банковского вклада состоит в том, что к отношениям по договору банковского вклада нормы, регулирующие иные договоры, могут применяться лишь при наличии прямого указания об этом в специальных правилах о договоре банковского вклада, содержащихся в гл. 44 ГК.

2. Субъектный состав договора банковского вклада

Субъектный состав договора банковского вклада во многом имеет принципиальное значение с точки зрения как порядка заключения указанного договора, так и содержания вытекающего из него обязательства и порядка его исполнения. Специфические особенности договора банковского вклада, в зависимости от того, кто выступает в указанном договоре на стороне вкладчика, столь существенны, что представляется возможным говорить о двух отдельных видах этого договора: 1) договор банковского вклада между кредитной организацией и юридическим лицом; 2) договор банковского вклада между банком и физическим лицом.

О дифференцированном правовом регулировании указанных видов договора банковского вклада свидетельствует хотя бы тот факт, что Закон о банках и банковской деятельности (ст. ст. 36 и 37) содержит нормы, направленные на регламентацию отношений по договору банковского вклада с участием в качестве вкладчиков только физических лиц: граждан Российской Федерации, иностранных граждан и лиц без гражданства. Что касается Гражданского кодекса Российской Федерации, то в его 11 статьях, образующих гл. 44 "Банковский вклад", насчитывается не менее 15 законоположений, рассчитанных на применение либо только к договору банковского вклада с участием вкладчиков — физических лиц, либо только к договору между банком (кредитной организацией) и вкладчиками — юридическими лицами. Причем отмеченным дифференцированным правовым регулированием охватываются практически все основные элементы договора банковского вклада, начиная с порядка заключения и формы договора и заканчивая обеспечением вытекающего из него обязательства и порядком его исполнения.

Стороной, принимающей вклад по договору банковского вклада, по общему правилу является банк. Согласно п. 1 ст. 835 ГК право на привлечение денежных средств во вклады имеют банки, которым такое правило предоставлено в соответствии с разрешением (лицензией), выданным в порядке, установленном законом. Правда, по другой норме ГК (п. 4 ст. 834) правила о договоре банковского вклада (гл. 44), относящиеся к банкам, применяются также к другим кредитным организациям, принимающим в соответствии с законом вклады (депозиты) от юридических лиц. Видимо, в данном случае имеются в виду так называемые небанковские кредитные организации, под которыми понимаются кредитные организации, имеющие право осуществлять лишь отдельные банковские операции из числа предусмотренных Законом о банках и банковской деятельности (допустимые сочетания указанных банковских операций для небанковских кредитных организаций устанавливаются Банком России). Сфера деятельности указанных кредитных организаций в рамках договора банковского вклада (депозита) (если на то будет воля Банка России) в любом случае должна ограничиваться привлечением во вклады (депозиты) денежных средств юридических лиц, но ни в коем случае не граждан.

Что же касается другой части кредитных организаций собственно банков, то право привлечения во вклады денежных средств физических лиц может быть предоставлено только тем из них, с даты государственной регистрации которых прошло не менее двух лет. Также банки должны располагать соответствующей лицензией Банка России на осуществление соответствующей банковской операции (привлечение денежных средств физических лиц во вклады (депозиты)), полученной в порядке, предусмотренном законодательством и изданными в соответствии с ним правилами Банка России <*>.

———————————

<*> В настоящее время применяется инструкция Банка России от 14 января 2004 г. N 109-И "О порядке принятия Банком России решения о государственной регистрации кредитных организаций и выдаче лицензий на осуществление банковских операций", зарегистрированная в Минюсте России 13 февраля 2004 г. N 5551 // СПС "КонсультантПлюс".

Кроме того, всякий банк, имеющий разрешение Банка России на привлечение во вклады денежных средств физических лиц и на открытие и ведение банковских счетов физических лиц, должен быть участником системы страхования вкладов. Для этого соответствующий банк должен быть поставлен на учет в государственной корпорации "Агентство по страхованию вкладов" и внесен в соответствующий реестр банков — участников системы страхования вкладов (ст. 3 и ст. 4 Закона о страховании вкладов).

В ГК (п. 2 ст. 835) предусмотрены весьма жесткие правовые последствия, применяемые к организациям и иным лицам в случае привлечения денежных средств во вклады с нарушением названных требований. Указанные последствия дифференцированы в зависимости от того, является вкладчик физическим или юридическим лицом. В случае привлечения во вклады денежных средств граждан лицом, не имеющим на это права, или с нарушением установленного порядка вкладчик может потребовать от такого лица немедленного возврата суммы вклада, а также уплаты на нее процентов, предусмотренных ст. 395 ГК, и возмещения сверх суммы процентов всех причиненных вкладчику убытков. Если в аналогичной ситуации на условиях договора банковского вклада привлечены денежные средства юридического лица, такой договор является недействительным на основании ст. 168 ГК, и соответствующий вкладчик вправе потребовать в порядке применения последствий ничтожной сделки возврата денежной суммы, внесенной в качестве вклада, с начислением на эту сумму процентов, предусмотренных ст. 395 ГК, в порядке применения правил о неосновательном денежном обогащении (ст. ст. 1102, 1107 ГК).

Отмеченные последствия подлежат применению еще в двух случаях, не имеющих непосредственного отношения к договору банковского вклада: при привлечении денежных средств граждан и юридических лиц путем продажи им акций и других ценных бумаг, выпуск которых признан незаконным; при привлечении денежных средств граждан во вклады под векселя или иные ценные бумаги, исключающие получение их держателями вклада по первому требованию и осуществление вкладчиком других прав, предусмотренных гл. 44 ГК (п. 3 ст. 835). По этому поводу Е. А. Суханов пишет: "Речь идет о попытках привлечения денежных средств во вклады без создания для этого кредитных учреждений и получения необходимых лицензий, путем оформления разного рода и наименования ценных бумаг (например, "процентных" или "инвестиционных" векселей), использующих классическую терминологию, но преследующих совершенно иные, нередко заведомо мошеннические цели. Тем самым по сути в ГК устанавливаются необходимые правовые последствия выпуска незаконных ценных бумаг (с помощью которых привлекались денежные средства граждан и юридических лиц) и ограничения использования ценных бумаг в отношениях с участием граждан-потребителей (услугополучателей)" <*>.

———————————

<*> Суханов Е. А. Указ. соч. С. 454.

Привлечение денежных средств физических или юридических лиц во вклады при отсутствии необходимой лицензии может повлечь за собой применение мер административной ответственности. В соответствии со ст. 13 Закона о банках и банковской деятельности осуществление юридическим лицом банковских операций без лицензии влечет за собой взыскание с такого юридического лица всей суммы, полученной в результате осуществления данных операций, а также взыскание штрафа в двукратном размере этой суммы в федеральный бюджет. Взыскание указанного штрафа производится в судебном порядке по иску прокурора или Банка России. Физические лица, незаконно осуществляющие банковские операции, несут в установленном законом порядке гражданско-правовую, административную или уголовную ответственность.

Другая сторона договора банковского вклада, являющаяся в указанном договорном обязательстве кредитором, — вкладчик, в качестве которого может выступать всякое дееспособное физическое или юридическое лицо. Однако, как уже отмечалось, участие в договоре в качестве вкладчика соответственно физического или юридического лица образует два разных вида договора банковского вклада.

Можно отметить, в частности, следующие особенности договора банковского вклада, в котором вкладчиком является физическое лицо.

Во-первых, такой договор банковского вклада признается публичным договором (п. 2 ст. 834 ГК). Это означает, что банк не вправе оказывать предпочтение одному физическому лицу перед другим в отношении заключения договора банковского вклада, кроме случаев, предусмотренных законом и иными правовыми актами. Условия договора банковского вклада, в том числе о размере процентов, выплачиваемых банком на сумму вклада (в пределах одного типа (вида) вклада), должны быть одинаковыми для всех вкладчиков — физических лиц, за исключением случаев, когда законом и иными правовыми актами допускается предоставление льгот для отдельных категорий вкладчиков. Отказ банка от заключения договора банковского вклада с физическим лицом — вкладчиком при наличии возможности принять денежные средства последнего во вклад и открыть указанному вкладчику лицевой счет не допускается. Необоснованное уклонение банка от заключения договора банковского вклада с физическим лицом может повлечь для банка взыскание убытков, причиненных вкладчику (ст. 426 ГК).

Во-вторых, к отношениям по договору банковского вклада с участием в качестве вкладчика физического лица подлежат применению нормы законодательства о защите прав потребителей. При введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации (содержащей нормы об отдельных видах обязательств, включая договор банковского вклада) было установлено правило, согласно которому в случаях, когда одной из сторон в обязательстве является гражданин, использующий, приобретающий, заказывающий либо имеющий намерение приобрести или заказать товары (работы, услуги) для личных бытовых нужд, такой гражданин пользуется правами стороны в обязательстве в соответствии с ГК, а также правами, предоставленными потребителю законодательством о защите прав потребителей и изданными в соответствии с ним иными правовыми актами <*>. Отмеченный подход к правовому регулированию договорных отношений с участием граждан-потребителей был закреплен в новой редакции Федерального закона "О защите прав потребителей" (п. 1 ст. 1) <**>, которым также было предусмотрено, что отношения в области защиты прав потребителей регулируются ГК, названным Федеральным законом и принимаемыми в соответствии с ним иными федеральными законами и правовыми актами Российской Федерации.

———————————

<*> См. ст. 9 Федерального закона от 26 января 1996 г. N 15-ФЗ "О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации" (СЗ РФ. 1996. N 5. Ст. 411).

<**> Закон Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 "О защите прав потребителей" (в ред. Федерального закона от 17 декабря 1999 г. N 212-ФЗ) // Ведомости Верховного Совета РФ. 1992. N 15. Ст. 766; СЗ РФ. 1999. N 51. Ст. 6287.

В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 1994 г. N 7 (в ред. от 10 октября 2001 г.) "О практике рассмотрения судами дел о защите прав потребителей" (п. 1) <*> содержится разъяснение, согласно которому с 20 декабря 1999 г. (времени опубликования Федерального закона от 17 ноября 1999 г. N 212-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О защите прав потребителей") отношения, регулируемые законодательством о защите прав потребителей, могут возникать из договора банковского вклада, в котором вкладчиком является гражданин, и других договоров, направленных на удовлетворение личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности (п. 1).

———————————

<*> Бюллетень ВС РФ. 1995. N 1; 2001. N 2, 12.

В-третьих, обе стороны договора банковского вклада, в котором вкладчиком является физическое лицо (и банк, и вкладчик), являются участниками системы страхования вкладов: банк — в качестве страхователя, а вкладчик — в качестве выгодоприобретателя, что в значительной степени сокращает риск наступления неблагоприятных последствий для вкладчика в случае неисполнения банком своих обязательств. В соответствии с Законом о страховании вкладов (ст. ст. 8, 11) при наступлении страхового случая (отзыв (аннулирование) у банка лицензии Банка России на осуществление банковских операций; введение Банком России моратория на удовлетворение требований кредиторов) вкладчику выплачивается так называемое возмещение по вкладам в размере 100% суммы вклада в банке, в отношении которого наступил страховой случай, но не более 100000 руб.

В-четвертых, по договору банковского вклада с участием в качестве вкладчика физического лица независимо от вида вклада (включая вклады на условиях их возврата по истечении определенного договором срока или наступления иных условий) вкладчик наделен правом на получение вклада по его первому требованию. Иными словами, в случае заключения договора на условиях возврата вклада по истечении определенного договором срока или на иных условиях возврата вкладчик имеет право на одностороннее изменение соответствующих условий договора банковского вклада.

Отмеченные особенности договора банковского вклада, в котором вкладчиком является гражданин (физическое лицо), одновременно могут рассматриваться как видообразующие признаки, позволяющие выделять указанный договор в отдельный вид договора банковского вклада.

В этом случае другой вид договора банковского вклада образует договор банковского вклада, в котором вкладчиком является юридическое лицо. Данный вид договора банковского вклада не имеет специфики, характерной для договора банковского вклада с участием гражданина-вкладчика, и подчиняется общим положениям договорного права.

Круг участников договорных отношений по договору банковского вклада может быть расширен за счет участия в этих отношениях третьих лиц. Имеются в виду две ситуации: внесение третьими лицами в банк денежных средств на имя вкладчика для зачисления их на депозитный счет вкладчика, а также внесение в банк вклада в пользу третьего лица.

В первом случае поступившие в банк денежные средства на имя вкладчика от третьих лиц с указанием необходимых данных о его счете по вкладу должны быть зачислены банком на депозитный счет вкладчика. При этом предполагается, что вкладчик выразил согласие на получение денежных средств от третьих лиц, представив им необходимые данные о счете по вкладу. Приведенная норма (ст. 841 ГК) носит диспозитивный характер: договором банковского вклада может быть исключена возможность зачисления во вклад денежных средств, поступивших на имя вкладчика от третьих лиц.

Во втором случае вклад вносится в банк на имя определенного лица, которое может приобрести права вкладчика с момента предъявления им к банку первого требования, основанного на этих правах, либо выражения им банку иным способом намерения воспользоваться такими правами. А до этого момента вкладчиком по договору банковского вклада признается лицо, внесшее сумму вклада и тем самым заключившее договор банковского вклада с банком, которое может воспользоваться правами вкладчика в отношении внесенных им на счет по вкладу денежных средств. Существенным условием такого договора банковского вклада признается указание имени гражданина или наименования юридического лица, в пользу которого вносится вклад. К указанному договору банковского вклада подлежат применению правила о договоре в пользу третьего лица (ст. 430 ГК), если это не противоречит ст. 842 ГК или существу банковского вклада.

В юридической литературе по-разному оценивается правовая природа отношений с участием третьих лиц в двух приведенных ситуациях.

Например, по мнению Л. Г. Ефимовой, конструкция договора в пользу третьего лица используется в обоих случаях. Она пишет: "Конструкция ст. 841 ГК РФ дает возможность любому лицу внести денежные средства на имя и на счет вкладчика банка, открытый ранее его владельцем… Сделку, заключенную указанным лицом с банком, следует рассматривать как договор в пользу третьего лица (ст. 430 ГК РФ). Учитывая, что в ст. 841 ГК РФ содержится презумпция согласия вкладчика на получение денег от лица, заключившего договор банковского вклада, последний не вправе без согласия вкладчика расторгать договор с банком" <*>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 254 — 255.

Иначе квалифицирует ситуацию, предусмотренную ст. 841 ГК, Д. А. Медведев, который указывает: "Вкладчик вправе не только сам внести вклад, но и, если иное не предусмотрено депозитным договором, получить на свой счет денежные средства, поступившие от третьих лиц, указавших данные о счете вкладчика. Акцепт вкладчика предполагается в силу предоставления третьими лицами данных о счете вкладчика при зачислении денег" <*>.

———————————

<*> Медведев Д. А. Указ. соч. С. 518.

Еще определеннее высказывается по этому поводу Н. Ю. Рассказова. "Перечисление другим лицом денежных средств на счет вкладчика нельзя расценивать как заключение договора в пользу третьего лица, каковым вроде бы является вкладчик. В противном случае комментируемое правило, — считает она, — было бы помещено в ст. 842 ГК, которая специально регламентирует использование конструкции договора в пользу третьего лица в рамках договора банковского вклада. Но главное в том, что ни одна из особенностей договора в пользу третьего лица (ст. 430 ГК) в данном случае не проявляется. В частности, невозможно говорить о том, что лицо, внесшее средства на чужой депозитный счет, сохраняет в отношении этих сумм особые права. При поступлении во вклад дополнительных сумм они смешиваются с суммами, внесенными вкладчиком ранее. Таким образом, независимо от того, кто внесет денежные средства на депозитный счет вкладчика, с момента их зачисления они становятся частью его имущества и он может распоряжаться ими на общих основаниях" <*>.

———————————

<*> Рассказова Н. Ю. Указ. соч. С. 581.

Присоединяясь к высказыванию Н. Ю. Рассказовой о том, что в отношениях банка с третьим лицом, которое вносит денежные средства на счет вкладчика (ст. 841 ГК), невозможно обнаружить какие-либо признаки договора в пользу третьего лица (вкладчика), добавим к этому, что, на наш взгляд, действия третьего лица по внесению денежных средств на счет вкладчика банка вообще не порождают никаких договорных отношений между указанным третьим лицом и банком и должны рассматриваться скорее в качестве фактических действий, приравненных (с юридической точки зрения) к действиям самого вкладчика по договору банковского вклада по увеличению суммы вклада в силу специальной нормы, содержащейся в ст. 841 ГК. Только с этих позиций можно объяснить, почему действия третьего лица, не являющегося стороной в договоре банковского вклада, увеличивают объем обязательства банка, вытекающего из этого договора.

Что касается второй ситуации, предусмотренной ст. 842 ГК (вклады в пользу третьих лиц), то практически все исследователи этого вопроса сходятся во мнении, что в данном случае речь идет об особой (специальной) разновидности договора в пользу третьего лица, специфика которой состоит в том, что выражение третьим лицом своего намерения воспользоваться правами, вытекающими из договора банковского вклада, является основанием к замене стороны (вкладчика) в обязательстве.

Так, Л. Г. Ефимова пишет: "Сделку по внесению средств на имя другого лица, заключенную вносителем средств с банком, следует рассматривать как договор в пользу третьего лица (ст. 430 ГК РФ), особенности которого установлены ст. 842 ГК РФ. В результате действий выгодоприобретателя, выражающих его намерение воспользоваться правами вкладчика, происходит перемена лиц в обязательстве: вместо вносителя средств вкладчиком становится третье лицо, в пользу которого этот вклад был внесен. Указанное изменение правоотношения не характерно для договора в пользу третьего лица в чистом виде (ст. 430 ГК РФ)" <*>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 255 — 256.

По мнению Н. Ю. Рассказовой, в силу того что "права вкладчика возникают у лица, на чье имя внесен вклад, с момента предъявления им банку первого требования, до этого момента права стороны по договору могут принадлежать только лицу, внесшему вклад… только в этот момент права вкладчика переходят от одного лица к другому, что означает замену стороны в договоре банковского вклада (ст. 387 ГК)" <*>.

———————————

<*> Рассказова Н. Ю. Указ. соч. С. 582.

Несколько осторожнее в своих суждениях Д. А. Медведев. "Не следует рассматривать третье лицо в качестве обычного правопреемника стороны, заключившей для него договор. В данном случае, — подчеркивает он, — речь идет о разновидности договора в пользу третьего лица (ст. 430 ГК) с теми особенностями, которые свойственны депозиту. Третье лицо является бенефициаром, права которого подчинены воле стороны, заключившей договор, до момента предъявления банку требования по вкладу. После совершения указанного требования третье лицо полностью замещает своего благотворителя и становится вкладчиком" <*>.

———————————

<*> Медведев Д. А. Указ. соч. С. 519.

То обстоятельство, что при регулировании отношений, связанных с внесением в банк вклада на имя третьего лица, в ст. 842 ГК использована конструкция договора в пользу третьего лица (ст. 430 ГК) с некоторыми особенностями, вытекающими из специфики договора банковского вклада, не вызывает сомнений. Но можно ли говорить как об одной из особенностей договора банковского вклада в пользу третьего лица (по сравнению с общей конструкцией договора в пользу третьего лица, предусмотренной ст. 430 ГК) о том, что с момента выражения третьим лицом, в пользу которого внесен вклад, намерения воспользоваться своим правом вкладчика непременно происходит замена стороны (вкладчика) в обязательстве, расширяя тем самым перечень оснований перехода прав кредитора по обязательству к другому лицу, содержащийся в ст. 387 ГК?

Представляется, что без этого можно обойтись при надлежащем толковании норм ст. ст. 430 и 842 ГК, тем более что ст. 842 не содержит положения о замене стороны в договоре банковского вклада в пользу третьего лица. Речь идет лишь о том, что лицо, заключившее с банком такой договор, может воспользоваться правами вкладчика в отношении внесенных им на счет по вкладу денежных средств лишь до выражения третьим лицом намерения воспользоваться правами вкладчика. С этого момента третье лицо, как указано в п. 1 ст. 842 ГК, приобретает права вкладчика.

Следует обратить внимание на то, что в силу специальных правил, регулирующих договор банковского вклада в пользу третьего лица, вклад изначально вносится в банк на имя определенного третьего лица, которому и открывается депозитный счет. В связи с этим лицо, заключившее договор банковского вклада в пользу третьего лица, выразившего намерение воспользоваться правами вкладчика, но впоследствии отказавшегося от этих прав, не будучи владельцем счета, на который внесен вклад, не сможет воспользоваться правами вкладчика по договору. Это означает, что п. 4 ст. 430 ГК, согласно которому в случае, когда третье лицо отказалось от права, предоставленного ему по договору, кредитор может воспользоваться этим правом, не подлежит применению к договору банковского вклада в пользу третьего лица в силу его противоречия существу вклада (как указано в п. 3 ст. 842 ГК), а не в связи с заменой стороны в обязательстве.

3. Заключение договора банковского вклада. Форма договора

Договор банковского вклада, как и всякий иной гражданско-правовой договор, может считаться заключенным лишь в том случае, когда между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора (п. 1 ст. 432 ГК). Кроме того, учитывая реальный характер договора банковского вклада, он считается заключенным с момента внесения суммы вклада в банк (п. 2 ст. 433 ГК).

Существенные условия договора

В современной юридической литературе можно встретить разные подходы к определению круга существенных условий договора банковского вклада. Так, А. Е. Шерстобитов пишет: "Единственным существенным условием договора банковского вклада является предмет. Данный договор всегда возмезден, т. е. ни при каких обстоятельствах не может быть беспроцентным. Однако отсутствие соглашения о размере процентов не делает его незаключенным… При отсутствии в договоре условия о размере выплачиваемых процентов банк обязан выплачивать проценты в размере, определяемом в соответствии с п. 1 ст. 809 ГК" <*>.

———————————

<*> Шерстобитов А. Е. Указ. соч. С. 268.

Похожую позицию занимает Н. Ю. Рассказова, которая утверждает следующее: "К существенным в договоре банковского вклада относится только условие о сумме вклада, а для вкладов в банки, имеющие право осуществлять операции с иностранной валютой, — также условие о валюте вклада (ст. 140 ГК). Все остальные условия договора являются обычными" <*>.

———————————

<*> Рассказова Н. Ю. Указ. соч. С. 570.

Совершенно иной подход к определению круга существенных условий договора банковского вклада демонстрирует Л. Г. Ефимова, которая относит к существенным условиям этого договора, например, условия о сроке и о процентах по вкладу. "Срок, — пишет она, — является существенным условием договора банковского вклада. Однако в одних договорах срок возврата банковского вклада может быть определен путем указания на конкретную дату, период времени или событие, которое обязательно должно наступить. В других договорах срок исполнения обязанности банка определяется моментом востребования" <*>. Правда, рассуждения Л. Г. Ефимовой о существенном характере условия о процентах не кажутся столь же четкими и определенными: "Учитывая возмездный характер договора банковского вклада, обязанность банка платить вкладчику проценты является его существенным условием. Однако отсутствие этого условия в конкретном договоре не приводит к его недействительности" <**>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 256.

<**> Там же. С. 257.

Видимо, речь должна вестись об условии договора (как о существенном условии) о размере процентов и порядке их уплаты, поскольку "обязанность банка платить вкладчику проценты" предусмотрена ст. 834 ГК и входит в содержание обязательства банка по договору банковского вклада. Кроме того, отсутствие в договоре банковского вклада условия о процентах может послужить основанием (при определенных условиях) для признания указанного договора незаключенным, но никак не недействительным.

Что же касается определения круга существенных условий договора банковского вклада, то мнение Л. Г. Ефимовой о том, что в этот круг входят условия договора о сроке и о процентах, представляется совершенно правильным.

Если отталкиваться в своих рассуждениях от легального понятия существенных условий договора: условия о предмете; условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида; условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение (п. 1 ст. 432 ГК), то круг существенных условий договора банковского вклада окажется гораздо более широким, нежели это пытаются себе представить отдельные авторы. Если под предметом договора банковского вклада понимать действия обязанной стороны, т. е. действия банка по выдаче вкладчику суммы вклада и выплате процентов на нее (а его так и следует понимать), то к условиям, определяющим предмет этого договора (а стало быть, к существенным условиям договора банковского вклада), должны быть отнесены не только условия о сумме вклада, порядке его выдачи вкладчику (всей суммы вклада или по частям, путем выдачи наличных денег или перечисления безналичных денежных средств на счет вкладчика и т. п.) и виде вклада (вклад до востребования, срочный вклад, вклад на определенных условиях возврата), но и условия о размере, порядке начисления и выплаты процентов на сумму вклада.

Рассуждения о том, что отсутствие в договоре банковского вклада условий, касающихся размера и порядка выплаты процентов, не влечет признание договора незаключенным и по этой причине указанные условия не могут быть признаны существенными, а должны быть отнесены к обычным условиям договора, не могут быть приняты во внимание. Приведенные высказывания основаны на том, что в гл. 44 ГК имеются диспозитивные нормы, позволяющие определить (на случай отсутствия соответствующих условий в тексте договора) как размер процентов на сумму вклада, так и порядок их начисления и выплаты.

Вместе с тем согласно п. 4 ст. 421 ГК в случаях, когда условие договора предусмотрено нормой, которая применяется постольку, поскольку соглашением сторон не установлено иное (диспозитивная норма), стороны могут своим соглашением исключить ее применение либо установить условие, отличное от предусмотренного в ней; при отсутствии такого соглашения условие договора определяется диспозитивной нормой.

Таким образом, в договорном праве наличие в законодательстве диспозитивной нормы, определяющей существенное условие договора (например, по признаку относимости этого условия к предмету соответствующего договора), никак не влияет на существенный характер этого условия, а позволяет его определить (с молчаливого согласия сторон при заключении договора) при отсутствии данного условия в тексте договора. В этом случае договор не будет признан судом незаключенным не потому, что отсутствующее в его тексте условие не является существенным условием для данного договора, а в силу того что в этом договоре (понимаемом как обязательство, а не как текст, документ) наличествует необходимое существенное условие, определенное диспозитивной нормой.

Ведь можно представить себе ситуацию, когда стороны, заключая договор, решили установить условие, отличное от предусмотренного диспозитивной нормой, но не сумели договориться относительно содержания или редакции соответствующего условия. В подобном случае данное условие договора не может считаться определенным диспозитивной нормой, и, если оно является существенным, договор будет признан незаключенным.

Применительно к отдельным видам договора банковского вклада в законодательстве определены отдельные существенные условия договора (в том числе и не относящиеся к предмету договора) как существенные или необходимые для договоров данного вида. Например, в соответствии с п. 1 ст. 842 ГК в договоре банковского вклада в пользу третьего лица существенным условием является указание имени гражданина или наименования юридического лица, в пользу которого вносится вклад.

В договоре банковского вклада с гражданином, оформленным путем выдачи сберегательной книжки, существенными условиями признаются наименование и место нахождения банка, а если вклад внесен в филиал, также его соответствующего филиала; номер счета вкладчика (п. 1 ст. 843 ГК).

Для договора банковского вклада с гражданином, удостоверенного выдачей именной сберегательной книжки, существенным условием признается условие, содержащее информацию об участии банка в системе страхования вкладов, о порядке и размерах получения возмещения по вкладам (п. 3 ст. 6 Закона о страховании вкладов).

Справедливости ради необходимо отметить, что, как свидетельствует судебно-арбитражная практика, проблемы, связанные с определением круга существенных условий договора банковского вклада (как и иных договоров, используемых в банковской деятельности), на сегодняшний день не являются актуальными. Банки, действуя профессионально, используют в своей деятельности разрабатываемые ими стандартные формы договоров, которые, как правило, включают все существенные условия соответствующих договоров.

Форма договора

Требования, предъявляемые к форме договора банковского вклада, содержатся не только в ГК, но и в Законе о банках и банковской деятельности.

В соответствии со ст. 836 ГК договор банковского вклада должен быть заключен в письменной форме. Письменная форма договора банковского вклада считается соблюденной, если внесение вклада удостоверено сберегательной книжкой, сберегательным или депозитным сертификатом либо иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота. Несоблюдение названных требований влечет недействительность (ничтожность) договора банковского вклада.

Согласно ст. 36 Закона о банках и банковской деятельности привлечение средств во вклады оформляется договором в письменной форме в двух экземплярах, один из которых выдается вкладчику.

Появление приведенной нормы в Законе РСФСР "О банках и банковской деятельности в РСФСР" (имеется в виду редакция этого закона от 3 февраля 1992 г.) объясняется необходимостью исключить действия банков, ущемляющие интересы вкладчиков, которые имели место ранее, поскольку действовавшее в тот период законодательство "давало возможность банкам принимать денежные средства клиентов во вклады, не заключая с ними договора в письменной форме. Нередко прием денежных средств во вклады оформлялся распиской о получении денежных средств или приходным ордером, подписанными (зачастую не уполномоченными на то) банковскими работниками, в которых отсутствовала основная информация об условиях банковского вклада" <*>.

———————————

<*> Аникина Е. Б. Указ. соч. С. 538.

Однако объяснение цели, ради которой в свое время приведенная норма вводилась в банковское законодательство, не снижает актуальности проблемы коллизии действующих на сегодня разных законоположений о форме договора банковского вклада. Данная проблема нашла отражение в юридической литературе.

Например, Д. А. Медведев пишет: "В ст. 36 Закона о банках установлено более жесткое правило (по сравнению со ст. 836 ГК. — В. В.) в отношении вкладов граждан: "привлечение денежных средств во вклады оформляется договором в письменной форме, один из которых выдается вкладчику". Такое решение не вполне адекватно сложившейся практике, а главное, ухудшает положение гражданина. Вкладчик будет иметь книжку или сертификат, которые доказывают наличие у него депозита, но при отсутствии единого документа, подписанного сторонами, могут наступить последствия, установленные ст. 162 ГК" <*>.

———————————

<*> Медведев Д. А. Указ. соч. С. 519.

Видимо, испытывая те же опасения в связи с коллизией норм, содержащихся в ГК (ст. 836) и в Законе о банках и банковской деятельности (ст. 36), А. А. Вишневский видит выход в том, что "нормы ГК в данном случае должны превалировать как в силу прямого указания ст. 3 ГК РФ, установившей приоритет норм Кодекса над нормами гражданского законодательства, содержащимися в других законах, так и в силу того что ГК РФ был принят позднее" <*>.

———————————

<*> Вишневский А. А. Банковское право: Краткий курс лекций. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2004. С. 88.

Некоторые авторы видят решение отмеченной коллизионной проблемы в том, что в рамках общего требования письменной формы договор банковского вклада может быть оформлен любым из способов, предусмотренных как ст. 836 ГК, так и ст. 36 Закона о банках и банковской деятельности. Так, Л. Г. Ефимова пишет: "В соответствии со ст. 836 ГК РФ договор банковского вклада должен быть заключен в письменной форме. Это необходимо, прежде всего, для согласования условий банковского вклада… Договор может быть оформлен путем составления единого документа в двух экземплярах, один из которых выдается вкладчику (ст. 36 Закона о банках), а также другими способами, перечисленными в ст. 434 ГК РФ. Кроме того, договор банковского вклада может быть заключен путем выдачи клиенту сберегательной книжки, сберегательного или депозитного сертификата либо иного документа, отвечающего требованиям законодательства, банковских правил и обычаев делового оборота" <*>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 256.

С аналогичных позиций, но несколько определеннее высказывается Н. Ю. Рассказова: "Договор банковского вклада с гражданином, как правило, оформляется выдачей вкладчику сберегательной книжки (п. 1 ст. 843 ГК). Иной способ заключения договора должен быть специально согласован сторонами. Они могут договориться либо об оформлении договора выдачей сертификата (ст. 844 ГК), либо о заключении его обычным способом, предусмотренным ст. 434 ГК. В последнем случае договор может быть заключен только путем подписания единого документа. Это объясняется тем, что в силу ст. 36 Закона о банках договор с вкладчиком-гражданином должен оформляться в двух экземплярах с передачей одного из них вкладчику" <*>. Похожее мнение высказывалось и другими авторами <**>.

———————————

<*> Рассказова Н. Ю. Указ. соч. С. 574.

<**> См., например: Павлодский Е. А. Указ. соч. С. 42; Аникина Е. Б. Указ. соч. С. 538 — 539.

Представляется, однако, что в современной юридической литературе несколько преувеличивается значение нормы, содержащейся в ст. 36 Закона о банках и банковской деятельности. Нам уже приходилось отмечать, что указанный Закон относится к сфере публично-правового регулирования деятельности банков и иных кредитных организаций, поэтому содержащиеся в нем законоположения направлены прежде всего на формулирование требований, предъявляемых к кредитным организациям (но не к их клиентам), и не предназначены к регулированию частно-правовых отношений, складывающихся между банками и иными участниками имущественного оборота. Рассматриваемая проблема коллизии ст. 836 ГК и ст. 36 Закона о банках и банковской деятельности лишь подтверждает этот общий вывод.

Положение, содержащееся в ст. 36 названного Закона, о том, что привлечение средств во вклады оформляется договором в письменной форме в двух экземплярах, один из которых выдается вкладчику, адресовано только банкам и в контексте всей нормы представляет собой лишь одно из требований, предъявляемых кредитным организациям, осуществляющим банковскую деятельность по привлечению денежных средств физических лиц во вклады. В этой же норме предусмотрены и иные требования, в частности о том, что: по вкладам должны выплачиваться доходы в виде процентов; вклад подлежит возврату вкладчику по его первому требованию; вклады принимаются только банками, имеющими такое право в соответствии с лицензией, выдаваемой Банком России; банки должны обеспечивать сохранность вкладов и своевременность исполнения своих обязательств перед вкладчиками; право привлечения во вклады денежных средств физических лиц предоставляется банкам, с даты государственной регистрации которых прошло не менее двух лет.

Как видим, указанные правила действительно представляют собой публично-правовые требования, предъявляемые к банкам, осуществляющим деятельность по привлечению во вклады денежных средств физических лиц. Они не содержат (и не могут содержать!) каких-либо требований к гражданам, являющимся вкладчиками банков, и тем более не рассчитаны на регулирование отношений (частноправовых по своей сути) между банками и вкладчиками по договорам банковского вклада.

Можно ли всерьез рассуждать о конкуренции между указанными публично-правовыми нормами и правилами, содержащимися в ГК, предназначение которых как раз и состоит в регулировании договора банковского вклада и, в частности (в нашем случае), формы этого договора?

Допуская такую возможность (заключение договора банковского вклада в форме единого документа), мы должны признать за каждым из многих тысяч вкладчиков банка право лично вести переговоры с руководителем банка в целях выработки условий конкретного договора банковского вклада. Кроме полной абсурдности подобной гипотетической ситуации она будет еще и противоправной, ведь договор банковского вклада, в котором вкладчиком является гражданин, признается публичным договором (п. 2 ст. 834 ГК), условия которого в рамках одного вида вклада должны быть одинаковыми для всех вкладчиков (п. 2 ст. 426 ГК).

Интересная деталь: привлечение во вклады денежных средств юридических лиц действительно может оформляться путем заключения отдельного соглашения за подписью руководителей банка и организации-вкладчика. Однако указанные отношения не охватываются ст. 36 Закона о банках и банковской деятельности (видимо, по той причине, что в этом случае имеет место договор между профессиональными участниками имущественного оборота), что, кстати, лишний раз свидетельствует о публично-правовом характере норм, содержащихся в данной статье.

В связи с изложенным представляется, что требования к форме договора банковского вклада должны быть ограничены положениями ст. 836 ГК.

Порядок заключения договора

Помимо того что договор банковского вклада должен быть заключен в письменной форме (п. 1 ст. 836 ГК), общим требованием при использовании любого из известных способов заключения этого договора является внесение вкладчиком либо третьим лицом на имя вкладчика денежной суммы, составляющей сумму вклада. Данное требование проистекает из того обстоятельства, что договор банковского вклада, являясь реальным договором, может считаться заключенным не ранее момента внесения суммы вклада в банк, т. е. внесения наличных денег в кассу банка либо поступления безналичных денежных средств на корреспондентский счет банка.

Порядок заключения договора банковского вклада зависит от того, кто выступает в роли вкладчика: гражданин (физическое лицо) или юридическое лицо.

Договор банковского вклада, в котором вкладчиком является гражданин, признается публичным договором (п. 2 ст. 834 ГК), поэтому его заключение для банка является обязательным. Отказ банка от заключения договора при наличии у него возможности принять вклад от гражданина не допускается (п. 3 ст. 426 ГК). При этом банк не вправе оказывать предпочтение одному вкладчику перед другим в отношении заключения договора банковского вклада (п. 1 ст. 426 ГК).

В юридической литературе можно встретить весьма произвольное толкование соответствующих положений ГК о публичном договоре (ст. 426) применительно к договору банковского вклада с участием гражданина-вкладчика. Так, Л. Г. Ефимова, рассуждая о последствиях квалификации такого договора в качестве публичного договора, подчеркивает, что "банк не вправе отказать гражданину в приеме вклада при следующих условиях: а) согласно учредительным документам и лицензии банк имеет право на осуществление сберегательных операций; б) прием вклада не приведет к нарушению законодательства и обязательных экономических нормативов, установленных Банком России; в) банк не приостановил дальнейший прием вкладов от населения по причинам экономического или иного характера; г) у банка имеются необходимые производственные и технические возможности для приема вклада (свободные операционистки, вместительные операционные залы и т. п.); д) отсутствуют другие причины, лишающие банк возможности принять вклад" <*>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 251. См. также: Вишневский А. А. Банковское право: Краткий курс лекций. С. 86.

С таким подходом трудно согласиться. Во-первых, в приведенных рассуждениях совершенно необоснованно акцент делается на том, чтобы обусловить целым рядом обстоятельств предусмотренную законом недопустимость для банка отказа в заключении договора банковского вклада, что представляется методологически неверным приемом, противоречащим целям придания договору банковского вклада значения публичного договора.

Во-вторых, весьма сомнительным представляется сам перечень обстоятельств, претендующих на роль обязательных условий, только при которых банк и не вправе уклоняться от заключения договора банковского вклада с гражданином. Скажем, при отсутствии необходимой лицензии банк вообще не может заниматься деятельностью по привлечению во вклады денежных средств граждан, поэтому данное обстоятельство вряд ли может рассматриваться в качестве основания для отказа в заключении конкретного договора банковского вклада.

Ситуация, когда прием вкладов приводит к нарушению экономических нормативов, установленных Банком России, должна исправляться за счет иных факторов, влияющих на соблюдение соответствующих нормативов, а не путем прекращения приема вкладов граждан. Например, нарушение банком такого норматива, как максимальный размер привлеченных денежных вкладов (депозитов) граждан, определяемый как предельное соотношение общей суммы денежных вкладов граждан и величины собственных средств (капитала) банка (ст. 63 Федерального закона "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)"), как представляется, должно устраняться путем увеличения собственных средств (капитала) банка, а не путем прекращения приема вкладов от граждан.

Что же касается приостановления банком приема вкладов от населения "по причинам экономическим и иного характера", отсутствия у банка "свободных операционисток" или "вместительных операционных залов" либо, наоборот, наличия "других причин, лишающих банк возможности принять вклад", то подобные обстоятельства не могут служить причиной отказа банка в заключении договора банковского вклада с гражданином-вкладчиком, поскольку никак не свидетельствуют об отсутствии у банка возможности принять вклад, а скорее должны оцениваться как произвольные действия банка, нарушающие требования законодательства.

В целом же, будучи субъектом публичного договора, банк несет обязанность по принятию денежных вкладов от обратившихся к нему граждан и заключению с ними договоров банковского вклада. Исключение из этого общего правила могут составить лишь случаи, предусмотренные законом (или хотя бы вытекающие из него), например отзыв у банка лицензии на осуществление соответствующих банковских операций либо приостановление их осуществления Банком России. Всякие попытки обусловить исполнение банком установленной законом обязанности по заключению договоров банковского вклада с гражданами-вкладчиками разного рода дополнительными обстоятельствами, не предусмотренными законодательством, должны признаваться противоречащими законоположениям о публичном договоре.

В связи с тем что договору банковского вклада, вкладчиком по которому является гражданин, законодательством придается значение публичного договора, заключаемого банком в обязательном порядке, возникает вопрос о последствиях необоснованного уклонения банка от заключения такого договора. Отвечая на этот вопрос, современные авторы обычно ограничиваются указанием на право вкладчика требовать понуждения банка к заключению договора в судебном порядке и возмещения убытков, причиненных незаконным уклонением от заключения договора.

Например, Е. А. Павлодский пишет: "При необоснованном уклонении банка от принятия вклада у гражданина последний вправе обратиться в суд с требованием о понуждении заключить договор банковского вклада и возмещении убытков, причиненных отказом в принятии вклада (п. 4 ст. 445 ГК)" <*>. Л. Г. Ефимова также отмечает, что в случае необоснованного отказа банка принять вклад "гражданин вправе обратиться в суд с иском о понуждении заключить договор банковского вклада на условиях, которые предлагаются другим вкладчикам, а также взыскать убытки, вызванные уклонением банка от заключения договора" <**>.

———————————

<*> Павлодский Е. А. Указ. соч. С. 41.

<**> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 251.

Несколько иначе говорит о последствиях незаконного отказа банка от заключения договора банковского вклада с гражданином-вкладчиком А. Е. Шерстобитов: "При необоснованном уклонении банка от заключения данного договора применяются положения, установленные п. 4 ст. 445 ГК". "Вместе с тем, — указывает он, — в связи с реальностью данного договора гражданин-вкладчик не вправе требовать принудительного заключения договора банковского вклада, а банк не может быть признан необоснованно уклоняющимся от его заключения при отсутствии доказательств внесения денежной суммы во вклад" <*>.

———————————

<*> Шерстобитов А. Е. Указ. соч. С. 265 — 266.

Представляется, что А. Е. Шерстобитов вполне обоснованно обращает внимание на весьма серьезную проблему, которую можно обозначить как проблему защиты прав контрагента стороны, в отношении которой предусмотрена обязанность заключить договор, при уклонении от его заключения в тех случаях, когда соответствующий договор является реальным договором (т. е. для заключения такого договора требуется не только подписание сторонами необходимого соглашения, но и передача имущества). Указанная проблема выходит за рамки договора банковского вклада с участием гражданина-вкладчика и касается также таких договоров, как хранение; перевозка пассажиров, груза и багажа транспортом общего пользования; доверительное управление имуществом (когда их заключение является обязательным для хранителя, перевозчика, доверительного управляющего).

Дело в том, что положения ГК (ст. 445), регламентирующие заключение договора в обязательном порядке, в том числе наделяющие контрагента стороны, обязанной заключить договор (при необоснованном уклонении от его заключения), правом на обращение в суд с требованием о понуждении заключить договор или о рассмотрении разногласий по отдельным условиям такого договора, возникшим при его заключении, рассчитаны на консенсуальные договоры, которые считаются заключенными с момента их подписания сторонами. В этом случае договор, в отношении которого принято решение суда (о понуждении заключить договор на условиях, определенных в решении суда), считается заключенным с момента вступления в силу соответствующего решения суда. Однако этого явно недостаточно для реальных договоров, поскольку они подпадают под действие нормы, содержащейся в п. 2 ст. 433 ГК: если в соответствии с законом для заключения договора необходима также передача имущества, договор считается заключенным с момента передачи соответствующего имущества. Следовательно, и при наличии решения суда о понуждении к заключению договора сторона, обязанная его заключить, сохраняет возможность уклоняться от заключения соответствующего договора, не принимая имущества от контрагента, в пользу которого вынесено судебное решение.

При этих условиях подход к решению рассматриваемой проблемы, предложенный А. Е. Шерстобитовым (исходить из того, что гражданин-вкладчик не вправе требовать принудительного заключения договора банковского вклада при отсутствии доказательств внесения денежной суммы во вклад), на наш взгляд, не вполне обоснован, поскольку оставляет банку (стороне, обязанной заключить договор) возможность уклониться от заключения договора банковского вклада с гражданином, не принимая от последнего сумму вклада.

По всей видимости, рассматривая проблему обеспечения защиты прав гражданина-вкладчика в случае необоснованного уклонения банка от принятия вклада и заключения договора банковского вклада, мы обнаружили серьезный пробел в действующем законодательстве в связи с отсутствием правового механизма понуждения заключить договор, который носит реальный характер. В связи с этим представляется, что ст. 445 ГК нуждается в дополнении ее правилами о понуждении к заключению реального договора, например, положением о том, что сторона, в отношении которой законодательством предусмотрена обязанность заключить такой договор, должна понуждаться судом не только к заключению письменного соглашения на определяемых судом условиях, но и к принятию имущества, передаваемого контрагентом. Если в роли такого имущества выступают денежные средства (как в случае с договором банковского вклада), можно предусмотреть, например, право управомоченной стороны, обращающейся с иском о понуждении к заключению договора, предварительно внести соответствующую сумму в депозит суда, рассматривающего спор, с тем чтобы при вынесении судебного решения о понуждении заключить договор указанные денежные средства могли быть переданы (перечислены) стороне, обязанной заключить договор. Возможны и другие варианты законодательных предложений.

В условиях наличия отмеченного пробела в законодательстве его негативное влияние на правовое регулирование имущественного оборота может быть несколько компенсировано путем судебного толкования действующих правовых норм. В частности, для тех случаев, когда сторона понуждается к заключению договора, который носит реальный характер, судам может быть рекомендовано дополнительно указывать в судебных решениях на обязанность соответствующей стороны принять имущество, предлагаемое контрагентом, и устанавливать крайний срок для выполнения этой обязанности. При этих условиях продолжающееся уклонение стороны, обязанной заключить договор, в частности, путем отказа от принятия имущества от контрагента, может квалифицироваться как неисполнение решения суда и служить основанием для применения к указанной стороне принудительных мер воздействия, предусмотренных законодательством об исполнительном производстве.

Другая особенность договора банковского вклада, по которому вкладчиком является гражданин, видимо, состоит в том, что по способу его заключения он должен быть отнесен к договорам присоединения. Как известно, договором присоединения признается договор, условия которого определены одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах и могли быть приняты другой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом (п. 1 ст. 428 ГК).

При внесении вклада в банк и оформлении договорных отношений с банком по договору банковского вклада гражданин не участвует в определении условий этого договора, а, выбирая вид вклада, лишь присоединяется к уже разработанным банком (применительно к отдельным видам вкладов) условиям договора. Главная же особенность договора банковского вклада между банком и гражданином-вкладчиком, которая и позволяет квалифицировать его в качестве договора присоединения, заключается в том, что он не может быть заключен иначе как путем присоединения гражданина-вкладчика к договору в целом, предложенному банком. Ведь договор банковского вклада, по которому вкладчиком является гражданин, будучи публичным договором, должен содержать одинаковые (в рамках одного вида вкладов) условия для всех вкладчиков. Это требование может быть выполнено банком лишь путем разработки стандартных условий договора банковского вклада, предлагаемых всем вкладчикам.

Кроме того, банки, обслуживающие тысячи, а иногда и миллионы вкладчиков (например, Сбербанк России), просто не в состоянии, имея в виду их обязанность заключить договор банковского вклада с каждым обратившимся с соответствующим требованием гражданином-вкладчиком, обеспечить заключение договоров банковского вклада со всеми вкладчиками иным путем (к примеру, определяя условия каждого конкретного договора совместно с вкладчиком в индивидуальном порядке), кроме как предложив вкладчику присоединиться к стандартным условиям договора, разработанным банком.

Еще одна особенность порядка заключения договора банковского вклада, по которому вкладчиком является гражданин, состоит в том, что заключение указанного договора удостоверяется сберегательной книжкой. Выдача гражданину-вкладчику сберегательной книжки в удостоверение заключения договора банковского вклада и внесения денежных средств на его счет по вкладу является общим правилом, которое применяется, если соглашением сторон не предусмотрено иное (например, удостоверение названных юридических фактов сберегательным или депозитным сертификатом либо иным документом).

В юридической литературе неоднократно отмечалось, что сберегательная книжка не только удостоверяет заключение договора банковского вклада, но и является письменной формой договора <*>. Однако функции сберкнижки этим не ограничены, она служит также документом, удостоверяющим ход исполнения обязательства по договору банковского вклада, размер и состояние указанного обязательства на каждый момент времени. Об этом свидетельствуют, в частности, правила о содержании и порядке ведения банком сберегательной книжки. В сберегательной книжке должны быть указаны и удостоверены банком: наименование и место нахождения банка, а если вклад внесен в филиал, также его соответствующего филиала; номер счета по вкладу, а также все суммы денежных средств, зачисленных на счет и списанных со счета; остаток денежных средств на счете на момент предъявления сберегательной книжки в банк (п. 1 ст. 843 ГК).

———————————

<*> См.: Аникина Е. Б. Указ. соч. С. 545; Рассказова Н. Ю. Указ. соч. С. 583.

Сберегательная книжка выполняет также функцию доказательства права требования вкладчика к банку и размера суммы вклада и процентов на эту сумму, на которые может претендовать вкладчик в отношениях с банком. Данная функция сберегательной книжки закреплена в норме, согласно которой, если не доказано иное, состояние вклада, данные о вкладе, указанные в сберегательной книжке, являются основанием для расчетов по вкладу между банком и вкладчиком (абз. 3 п. 1 ст. 843 ГК). Отмеченная функция сберегательной книжки нашла отражение также в положении о том, что выдача вклада, выплата процентов по нему и исполнение распоряжений вкладчика о перечислении денежных средств со счета по вкладу другим лицам осуществляются банком при предъявлении сберегательной книжки (абз. 1 п. 2 ст. 843 ГК).

В юридической литературе приведенные законоположения иногда получают неверное толкование. Так, Е. Б. Аникина пишет: "Поскольку сберегательная книжка находится у вкладчика, данные о вкладе, указанные в ней, могут не отражать истинного состояния вклада (например, в случае пополнения вклада третьим лицом). Однако, если не доказано иное, основанием для расчетов между банком и вкладчиком могут служить те данные, которые отражены в сберегательной книжке" <*>.

———————————

<*> Аникина Е. Б. Указ. соч. С. 546.

Еще определеннее на этот счет высказывается А. Е. Шерстобитов, который подчеркивает, что "в законе установлена презумпция, согласно которой, если не доказано иное, состояние вклада, а также данные о вкладе, указанные в сберегательной книжке, являются основанием для расчетов по вкладу между банком и вкладчиком". И в связи с этим он приходит к неожиданному выводу: "Следовательно, бремя доказывания неточности, неполноты или недостоверности содержащихся в сберегательной книжке данных возлагается на вкладчика" <*>.

———————————

<*> Шерстобитов А. Е. Указ. соч. С. 269.

Более убедительным представляется противоположное по смыслу суждение Е. А. Суханова, который пишет: "Сберегательная книжка имеет и важное доказательственное значение — все расчеты по вкладу должны осуществляться с учетом данных о нем, указанных в сберкнижке, а не в учетных банковских документах (пока иное состояние вклада не доказано банком в установленном порядке)" <*>.

———————————

<*> Суханов Е. А. Указ. соч. С. 457.

Представляется, что возложение на вкладчика бремени доказывания состояния его вклада в банке (т. е. состояния банковского депозитного счета) противоречит существу правоотношений по договору банковского вклада. Как отмечалось ранее, заключение договора банковского вклада порождает одностороннее обязательство банка, включающее в свое содержание не только обязанности по выдаче по требованию вкладчика суммы вклада и выплате ему процентов на эту сумму, но и обязанности по открытию вкладчику банковского депозитного счета и его последующему ведению. На стороне вкладчика по договору банковского вклада имеются лишь права требования к банку о выдаче вклада и выплате процентов на сумму вклада. При таких условиях только банк располагает необходимыми учетными данными о реальном состоянии банковского вклада (депозитного счета) на тот или иной момент времени, и, следовательно, только банк может доказать, что записи в сберегательной книжке не соответствуют реальному состоянию депозитного счета вкладчика.

Возьмем тот же пример пополнения вклада третьим лицом в перерыве между визитами вкладчика в банк. Неужели в этом случае допустимо, чтобы банк произвел расчеты с вкладчиком исходя из записей в сберегательной книжке, предъявленной вкладчиком, не учитывающих поступившую от третьего лица сумму? Конечно же нет!

Надлежащее исполнение банком обязательства по договору банковского вклада включает в себя и действия банка по незамедлительному зачислению денежных средств, поступивших в банк на имя вкладчика от третьих лиц, на депозитный счет по соответствующему вкладу (ст. 841 ГК). А поскольку в сберегательной книжке должны быть указаны все денежные суммы, как списанные со счета вкладчика, так и зачисленные на этот счет (п. 1 ст. 843 ГК), банк первым делом должен внести запись о поступившей на счет вкладчика денежной сумме от третьего лица в предъявленную вкладчиком сберегательную книжку и только после этого приступить к производству расчетов с вкладчиком. Неисполнение банком этой обязанности (т. е. расчеты с вкладчиком по данным, содержащимся в сберегательной книжке, без учета денежных средств, внесенных на счет вкладчика третьим лицом) должно квалифицироваться как нарушение договора банковского вклада, которое служит основанием для привлечения банка к ответственности в виде возмещения убытков, причиненных вкладчику.

В соответствии с п. 1 ст. 843 ГК при заключении договора банковского вклада, по которому вкладчиком является гражданин, предусмотрена возможность выдачи вкладчику двух видов сберегательной книжки: именной сберегательной книжки или сберегательной книжки на предъявителя, причем последняя признается ценной бумагой.

Вместе с тем правовое регулирование ведения сберегательной книжки дифференцировано применительно к названным двум ее видам лишь в части последствий утраты вкладчиком сберегательной книжки: если именная сберегательная книжка утрачена или приведена в негодное для предъявления состояние, банк по заявлению вкладчика выдает ему новую сберегательную книжку; когда же вкладчиком утрачена сберегательная книжка на предъявителя, восстановление его прав осуществляется в порядке, предусмотренном для ценных бумаг на предъявителя (п. 2 ст. 843 ГК).

Разный подход законодателя к формулированию правил о последствиях утраты вкладчиком сберегательной книжки в зависимости от того, является она именной или предъявительской, объяснить несложно: именная сберегательная книжка лишь удостоверяет наличие договора банковского вклада и внесение суммы вклада, что может быть подтверждено и другими обстоятельствами, в частности ведущимся в банке депозитным счетом вкладчика, поэтому утрата сберегательной книжки не лишает вкладчика права распорядиться суммой вклада, наличие которой на счете вкладчика может быть удостоверено банком путем выдачи новой сберегательной книжки; сберегательная книжка на предъявителя, будучи ценной бумагой, удостоверяет права ее держателя, осуществление или передача которых возможны только при ее предъявлении (п. 1 ст. 142 ГК). Кроме того, в отношении ценных бумаг (как предъявительских, так и ордерных) действует специальное правило о том, что восстановление прав по утраченным ценным бумагам производится судом в порядке, предусмотренном процессуальным законодательством (ст. 148 ГК).

Таковы основные особенности предусмотренного законодательством порядка заключения договора банковского вклада между банком и гражданином-вкладчиком.

Договор банковского вклада, по которому вкладчиком является юридическое лицо, не относится к числу публичных договоров. Несмотря на то что в реальных условиях фактически такой договор заключается путем подписания руководителем юридического лица предложенного банком разработанного последним трафаретного текста договора банковского вклада (депозита), указанный договор (по способу его заключения) не может быть признан и договором присоединения, поскольку не исключена возможность возникновения у сторон разногласий по отдельным условиям договора, которые в этом случае разрешаются в установленном законом порядке.

Вместе с тем, рассматривая вопрос о порядке заключения договора банковского вклада, по которому вкладчиком является юридическое лицо, мы не можем ограничиться выводами о том, что данный договор "публичным не является, поэтому ограничения, предусмотренные ст. 426 ГК РФ, не применяются" <*>, и о том, что в рассматриваемом договоре "стороны нередко согласовывают индивидуальные условия по вкладу, что не позволяет отнести такие договоры к договорам присоединения" <**>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 252.

<**> Рассказова Н. Ю. Указ. соч. С. 570.

При заключении договора банковского вклада между банком и юридическим лицом путем подписания соглашения между ними содержание вытекающего из него обязательства банка включает в себя обязанность последнего по открытию вкладчику депозитного счета, на который зачисляется сумма вклада, и последующему ведению указанного счета. Согласно п. 3 ст. 834 ГК к отношениям банка и вкладчика по счету, на который внесен вклад, применяются правила о договоре банковского счета (гл. 45 ГК), если иное не предусмотрено нормами о договоре банковского вклада или не вытекает из существа указанного договора. Одна из особенностей отношений банка и вкладчика — юридического лица предусмотрена в том же п. 3 ст. 834 ГК: юридические лица не вправе перечислять находящиеся во вкладах (депозитах) денежные средства другим лицам.

В остальном, в особенности в том, что касается открытия депозитного счета вкладчику, подлежат применению правила о договоре банковского счета. Как верно отмечается в юридической литературе, открываемый вкладчику по договору банковского вклада депозитный счет "является разновидностью банковского счета, поэтому во многом правила его открытия и ведения одинаковы с правилами открытия и ведения иных счетов, открываемых в банках и других кредитных организациях. Так, для открытия депозитного счета в банке клиенту следует представлять те же документы, что и для открытия расчетного (текущего валютного) счета юридического лица или текущего счета физического лица" <*>.

———————————

<*> Аникина Е. Б. Указ. соч. С. 535.

Среди правил о договоре банковского счета, содержащихся в гл. 45 ГК и распространяющих свои действия на отношения банка и вкладчика по договору банковского вклада (в части открытия и ведения счета, на который внесен вклад), особое внимание обращают на себя положения о заключении договора банковского счета. В соответствии с п. 2 ст. 846 ГК банк обязан заключить договор банковского счета с клиентом, обратившимся с предложением открыть счет на объявленных банком для открытия счетов данного вида условиях, соответствующих требованиям, предусмотренным законом и установленными в соответствии с ним банковскими правилами. Банк также не вправе отказать в открытии счета, совершение соответствующих операций по которому предусмотрено законом, учредительными документами банка и выданным ему разрешением (лицензией), за исключением случаев, когда такой отказ вызван отсутствием у банка возможности принять клиента на банковское обслуживание либо допускается законом или иными правовыми актами. При необоснованном уклонении банка от заключения договора банковского счета клиент вправе предъявить ему требования, предусмотренные п. 4 ст. 445 ГК (о понуждении заключить договор и о взыскании убытков, вызванных необоснованным отказом в его заключении).

Применяя приведенные нормы о заключении договора банковского счета к отношениям банка и вкладчика — юридического лица по договору банковского вклада, по которому банк должен открыть депозитный счет вкладчику, мы неминуемо приходим к выводу о том, что заключение договора банковского вклада с вкладчиком — юридическим лицом, несмотря на то что такой договор не относится к публичным договорам (как, например, в случае с вкладчиком-гражданином), тем не менее является обязательным для банка. Поэтому все, что говорилось ранее о порядке заключения договора банковского вклада с вкладчиком-гражданином (в части правового механизма понуждения банка к заключению договора), в равной степени относится и к порядку заключения договора банковского вклада между банком и вкладчиком — юридическим лицом, с той лишь особенностью, что заключение договора и внесение вклада не могут быть удостоверены сберегательной книжкой и должны оформляться отдельным письменным соглашением между банком и вкладчиком.

Существует еще один способ заключения договора банковского вклада, который применяется при заключении банком договора как с вкладчиком-гражданином, так и с вкладчиком — юридическим лицом. Имеется в виду ситуация, когда внесение вклада удостоверяется сберегательным или депозитным сертификатом (п. 1 ст. 836 ГК). Согласно ст. 844 ГК (п. п. 1 и 2) сберегательный (депозитный) сертификат является ценной бумагой, удостоверяющей сумму вклада, внесенного в банк, и права вкладчика (держателя сертификата) на получение по истечении установленного срока суммы вклада и обусловленных в сертификате процентов в банке, выдавшем сертификат, или в любом филиале этого банка. Сберегательные (депозитные) сертификаты могут быть предъявительскими и именными.

В юридической литературе ранее обращалось внимание на особенность договора банковского вклада, по которому внесение вклада удостоверено сберегательным (депозитным) сертификатом. Например, Д. А. Медведев по этому поводу пишет: "С формой заключения договора банковского вклада непосредственно связаны также два способа его реализации. Первый предполагает открытие вкладчику специального вкладного (депозитного) счета, на котором отражается движение средств вкладчика (дата операции, приход, расход, остаток)… В таком случае к отношениям банка и вкладчика применяются нормы главы о договоре банковского счета, если иное не установлено правилами о депозите и не вытекает из его существа. При втором способе счет может и не открываться, но вкладчик получает ценную бумагу (сберегательный или депозитный сертификат), оформляющую договор. Предъявление такой бумаги легитимирует ее владельца в качестве вкладчика" <*>.

———————————

<*> Медведев Д. А. Указ. соч. С. 519 — 520.

Нам же хотелось обратить внимание на то обстоятельство, что процесс удостоверения заключения договора банковского вклада и внесения суммы вклада сберегательным (депозитным) сертификатом весьма напоминает заключение договора облигационного займа путем выпуска и продажи облигаций, тем более что, регулируя деятельность кредитной организации на рынке ценных бумаг, Закон о банках и банковской деятельности предусматривает, что в соответствии с лицензией Банка России на осуществление банковских операций банк вправе осуществлять выпуск, покупку, продажу, учет, хранение и иные операции с ценными бумагами, выполняющими функции документа; с ценными бумагами, подтверждающими привлечение денежных средств во вклады и на банковские счета; с иными ценными бумагами, осуществление операций с которыми не требует получения специальной лицензии в соответствии с федеральными законами (ст. 6).

Видимо, под влиянием отмеченных обстоятельств в юридической литературе сберегательный (депозитный) сертификат иногда квалифицируется в качестве особой разновидности облигации. К примеру, Д. А. Медведев полагает, что сертификат по своей юридической природе — "специальная разновидность банковской облигации, эмиссия которых подчинена правилам Закона о рынке ценных бумаг <*>", правда, он тут же оговаривается: "Сертификат… является универсальным средством оформления депозитного договора, применяемым в отношениях как с гражданами, так и с юридическими лицами. Для первых депозитный сертификат — не просто ценная бумага, но и форма договора банковского вклада в отсутствие иных доказательств. Юридические лица, которые обязаны хранить свои деньги в банке, заключают специальный договор о приобретении депозитного сертификата, а операции с ним отражаются на их балансе и проводятся по банковскому счету". "Сертификат,.. — заключает Д. А. Медведев, — вид срочного вклада" <**>.

———————————

<*> Федеральный закон от 22 апреля 1996 г. N 39-ФЗ "О рынке ценных бумаг" // СЗ РФ. N 1996. N 17. Ст. 1918.

<**> Медведев Д. А. Указ. соч. С. 523.

В юридической литературе можно встретить и иной взгляд на правовую природу сберегательного (депозитного) сертификата. Так, Н. Ю. Рассказова пишет: "Сберегательные (депозитные) сертификаты не относятся к эмиссионным ценным бумагам… хотя они и могут выпускаться сериями. Выпуск сертификатов возможен только в документарной форме" <*>.

———————————

<*> Рассказова Н. Ю. Указ. соч. С. 585.

Представляется, что признание сберегательного (депозитного) сертификата письменной формой договора банковского вклада исключает возможность квалификации данной ценной бумаги в качестве облигации.

Положением Банка России от 10 февраля 1992 г. N 14-3-20 (в редакции от 31 августа 1998 г. N 333-У) "О сберегательных и депозитных сертификатах кредитных организаций" <*> предусмотрен следующий перечень обязательных реквизитов сберегательного (депозитного) сертификата как ценной бумаги: наименование "сберегательный (или депозитный) сертификат"; номер и серия сертификата; дата внесения вклада или депозита; размер вклада или депозита, оформленного сертификатом (прописью и цифрами); безусловное обязательство кредитной организации вернуть сумму, внесенную в депозит или на вклад, и выплатить причитающиеся проценты; дата востребования суммы по сертификату; ставка процентов за пользование депозитом или вкладом; сумма причитающихся процентов; ставка процентов при досрочном предъявлении сертификата к оплате; наименование, местонахождение и корреспондентский счет кредитной организации, открытый в Банке России; для именного сертификата: наименование и местонахождение вкладчика — юридического лица, фамилия, имя, отчество и паспортные данные вкладчика — физического лица; подписи двух лиц, уполномоченных кредитной организацией на подписание такого рода обязательств, скрепленные печатью кредитной организации (п. 8 Положения).

———————————

<*> Вестник Банка России. 1998. N 64.

Как можно видеть, большая часть обязательных реквизитов сберегательного (депозитного) сертификата как ценной бумаги представляет собой условия конкретного договора банковского вклада, а права, вытекающие из данной ценной бумаги, обусловлены внесением ее обладателем (вкладчиком) суммы вклада в банк. При таких условиях сберегательный (депозитный) сертификат не может быть признан облигацией или ее разновидностью. Не обладает сберегательный (депозитный) сертификат, как представляется, и в целом качествами эмиссионной ценной бумаги, поскольку при его выпуске не соблюдаются требования, предъявляемые к процедуре эмиссии ценных бумаг (ст. 19 Федерального закона "О рынке ценных бумаг"), в частности, отсутствует стадия размещения эмиссионных ценных бумаг, которая в случае со сберегательным (депозитным) сертификатом заменяется его выдачей вкладчику в удостоверение заключения договора банковского вклада и внесения вклада.

Таким образом, оформление договора банковского вклада путем выдачи вкладчику сберегательного (депозитного) сертификата не изменяет правовую природу правоотношений по договору банковского вклада, а является лишь особым способом заключения указанного договора.

Для вкладчика по договору банковского вклада смысл обладания сберегательным (для физических лиц) или депозитным (для юридических лиц) сертификатом состоит в том, что в этом случае (в особенности, когда речь идет о предъявительских сертификатах) значительно упрощается участие прав вкладчика по договору банковского вклада в имущественном обороте.

4. Содержание и исполнение договора банковского вклада

Общие вопросы определения содержания договора

Как ранее уже неоднократно подчеркивалось, обязательство, вытекающее из договора банковского вклада, носит односторонний характер: на стороне банка имеются лишь обязанности, на стороне вкладчика — корреспондирующие им права требования. В силу того что договор банковского вклада является реальным договором, действия вкладчика по внесению суммы вклада в банк представляют собой один из элементов заключения договора банковского вклада и поэтому остаются за рамками содержания порождаемого указанным договором обязательства.

Что касается конкретного перечня обязанностей банка по договору банковского вклада, составляющих его содержание, то в юридической литературе обычно ограничиваются указанием на три обязанности последнего: обязанность по выдаче (возврату) суммы вклада по требованию вкладчика; обязанность по выплате процентов на сумму вклада; обязанность по предоставлению обеспечения исполнения первых двух обязанностей.

Так, А. Е. Шерстобитов, рассуждая о содержании договора банковского вклада, пишет: "Основными правами вкладчика и, соответственно, основными корреспондирующими им обязанностями банка являются возврат вкладчику полученной банком суммы вклада и выплата причитающихся ему процентов. В связи с этим в законе содержатся особые требования по обеспечению возврата вклада (ст. 840 ГК). Банки обязаны обеспечивать возврат вкладов граждан путем обязательного страхования, а в предусмотренных законом случаях и иными способами" <*>. Аналогичное суждение о содержании договора банковского вклада высказано Д. А. Медведевым: "Содержание договора составляет обязанность банка возвратить вкладчику сумму вклада (основной долг) с уплатой обусловленных процентов. Проценты являются ценой кредита, выданного вкладчиком банку… В настоящее время важное значение уделяется гарантиям возврата вкладов, прежде всего полученных от граждан" <**>.

———————————

<*> Шерстобитов А. Е. Указ. соч. С. 271.

<**> Медведев Д. А. Указ. соч. С. 520 — 521.

Более четко и определенно излагает свою позицию Л. Г. Ефимова, которая пишет: "После заключения договора банковского вклада на банк возлагаются три основные обязанности: вернуть вкладчику сумму вклада в порядке, установленном в договоре, выплатить ему вознаграждение в виде процентов за весь период пользования чужими средствами, а также предоставить вкладчику обеспечение возврата вклада одним из предусмотренных в законе способов" <*>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 256 — 257.

Правда, отдельные авторы предлагают более развернутый перечень обязанностей банка по договору банковского вклада. Например, по мнению В. П. Буянова и Д. Г. Алексеевой, основное содержание договора банковского вклада может быть представлено перечнем из семи обязанностей банка, который помимо названных трех обязанностей (по выдаче вклада, выплате процентов на сумму вклада и обеспечению исполнения указанных обязанностей) включает в себя следующие четыре обязанности банка: "хранить денежные средства клиента на банковском вкладе"; "своевременно информировать клиента об изменении существенных условий договора, в частности об изменении процентной ставки по вкладам"; "хранить банковскую тайну о вкладе клиента"; "не оказывать предпочтение акционерам (участникам) банка перед другими клиентами банка, т. е. устанавливать иные условия привлечения денежных средств (более высокая процентная ставка, более частый период капитализации (перечисления) процентов), которые размещаются клиентами банка на одинаковых условиях (сумма, срок и др.)" <*>.

———————————

<*> Буянов В. П., Алексеева Д. Г. Анализ нормативного обеспечения банковских расчетов (Комментарии законодательства и схемы): Учебное пособие. М., 2003. С. 63 — 65.

Представляется, что из приведенного списка дополнительных обязанностей банка по договору банковского вклада заслуживает внимания лишь обязанность "хранить банковскую тайну о вкладе клиента", да и то лишь как следствия применения к отношениям по договору банковского вклада правил о договоре банковского счета, в данном случае ст. 857 ГК.

Что же касается остальных дополнительных обязанностей банка, то предложение В. П. Буянова и Д. Г. Алексеевой о включении их в содержание договора банковского вклада основано либо на ошибочных нормах Закона о банках и банковской деятельности (например, обязанность банка "хранить денежные средства клиента на банковском вкладе"), либо на нормах, не имеющих отношения к содержанию договора банковского вклада ("не оказывать предпочтение акционерам (участникам) банка перед другими клиентами банка"), либо на убеждении, что они представляют собой элементы иных известных обязанностей банка (к примеру, обязанность "своевременно информировать клиента об изменении процентной ставки по вкладам" охватывается более общей обязанностью банка по выплате процентов на сумму вклада).

И все же, на наш взгляд, содержание договора банковского вклада не может быть ограничено тремя традиционными обязанностями банка — по выдаче (возврату) вклада; по выплате процентов на сумму вклада; по предоставлению обеспечения исполнения обязательства — и должно быть дополнено четвертой обязанностью, которая может быть сформулирована как обязанность по открытию и ведению счета вкладчика.

Открытие и ведение счета вкладчика

Пожалуй, первое действие по исполнению договора банковского вклада, которое банк должен совершить непосредственно после его заключения (а договор считается заключенным с момента внесения вкладчиком в банк суммы вклада), состоит в открытии счета вкладчику, на который и зачисляется переданная вкладчиком (поступившая на его имя от третьего лица) сумма вклада.

На данное обстоятельство обращалось внимание в юридической литературе. Так, Е. Б. Аникина пишет: "Заключение договора банковского вклада между банком и клиентом оформляется открытием последнему так называемого депозитного счета. Депозитный счет является разновидностью банковского счета…" <*>.

———————————

<*> Аникина Е. Б. Указ. соч. С. 535.

Перечень конкретных действий банка, составляющих исполнение обязанности по открытию и ведению счета вкладчика, предопределяется нормами, регулирующими договор банковского счета. Это утверждение основано на положении п. 3 ст. 834 ГК, согласно которому к отношениям банка и вкладчика по счету, на который внесен вклад, применяются правила о договоре банковского счета (гл. 45 ГК), если иное не предусмотрено нормами о договоре банковского вклада или не вытекает из существа указанного договора.

В связи с этим можно сделать вывод о том, что, исполняя свою обязанность по открытию и ведению счета вкладчика по договору банковского вклада, банк в соответствии с п. 1 ст. 845 ГК должен принимать и зачислять поступающие на счет вкладчика денежные средства (увеличивая тем самым сумму вклада), за исключением случаев, когда заключение договора банковского вклада и внесение вклада удостоверены сберегательным (депозитным) сертификатом. Отмеченное исключение объясняется тем, что к числу обязательных реквизитов сертификата "относится указание на размер вклада. Это означает, что при оформлении вклада путем выдачи сертификата вкладчик не может делать во вклад дополнительные взносы или получать сумму вклада по частям. Указанные операции повлекут оформление новых сертификатов" <*>.

———————————

<*> Рассказова Н. Ю. Указ. соч. С. 585 — 586.

Банк обязан зачислять поступившие на счет вкладчика денежные средства (например, от третьих лиц в соответствии со ст. 841 ГК) не позже дня, следующего за днем поступления в банк соответствующего платежного документа, если более короткий срок не предусмотрен договором. По распоряжению вкладчика банк обязан выдавать или перечислять со счета денежные средства не позже дня, следующего за днем поступления в банк соответствующего платежного документа, если иные сроки не предусмотрены законом, изданными в соответствии с ним банковскими правилами или договором (ст. 849 ГК).

Приведенные правила, направленные на регулирование договора банковского счета, применяются к отношениям по договору банковского вклада с учетом особенностей данного договора. В частности, как отмечалось ранее, вкладчики — юридические лица не вправе перечислять находящиеся во вкладах (депозитах) денежные средства другим лицам (п. 3 ст. 834 ГК). Однако, пожалуй, можно говорить об одном исключении, а именно о случае, когда по требованию юридического лица производится выдача суммы вклада. Поскольку речь идет о безналичных денежных средствах, то "выдача" суммы вклада юридическому лицу как раз производится путем ее перечисления банком на расчетный счет юридического лица, и тогда действия банка охватываются правилами ст. 849 ГК.

Кроме того, по договору банковского счета операции по счету выполняются банком на возмездной основе: клиент оплачивает услуги банка по совершению операций с денежными средствами, находящимися на счете (ст. 851 ГК). Данное правило не подлежит применению к отношениям по договору банковского вклада, поскольку противоречит существу этого договора, представляющего собой (как правоотношение) одностороннее обязательство банка. С другой стороны, данное обстоятельство во многом объясняет ограничение круга банковских операций по счету вкладчика, выполнение которых допускается законодательством применительно к договору банковского вклада.

Непосредственному применению к отношениям по договору банковского вклада подлежит норма, допускающая списание денежных средств по счету без распоряжения клиента только по решению суда, а также в случаях, установленных законом или предусмотренных договором между банком и клиентом (ст. 854 ГК).

Ненадлежащее совершение банком операций по счету (обязанности по ведению счета) вкладчика по договору банковского вклада может повлечь за собой ответственность банка перед клиентом (в данном случае — перед вкладчиком), предусмотренную ст. 856 ГК.

Исполнение банком обязанности по открытию и ведению счета вкладчика по договору банковского вклада предполагает принятие мер по обеспечению банковской тайны. Согласно ст. 857 ГК банк гарантирует тайну банковского счета и банковского вклада, операций по счету и сведений о клиенте. Сведения, составляющие банковскую тайну, могут быть предоставлены банком только самим клиентам или их представителям; государственным органам и их должностным лицам такие сведения могут быть предоставлены исключительно в случаях и в порядке, предусмотренных законом. В случае разглашения банком сведений, составляющих банковскую тайну, вкладчик, права которого нарушены, вправе потребовать от банка возмещения причиненных убытков.

Обеспечение возврата вклада

В соответствии с п. 1 ст. 840 ГК банки обязаны обеспечивать возврат вкладов граждан путем обязательного страхования, а в предусмотренных законом случаях — и иными способами. Возврат вкладов граждан банком, в уставном капитале которого более 50% акций или долей участия имеют Российская Федерация и (или) субъекты Российской Федерации, а также муниципальные образования, кроме того, гарантируется их субсидиарной ответственностью по требованиям вкладчика к банку в порядке, предусмотренном ст. 399 ГК.

В первом комментарии к части второй ГК, подготовленном разработчиками законопроекта и изданном сразу после введения в действие соответствующего закона, Е. А. Суханов отметил (как определенное достижение ГК), что "в Кодексе устанавливаются специальные правила об обеспечении возврата вкладов граждан (ст. 840). Банки с долей государственного или муниципального участия более 50 процентов гарантируют возврат вклада субсидиарной ответственностью соответствующих публичных (государственных или муниципальных) образований по требованиям вкладчиков. Все иные банки обязаны либо страховать вклады, либо гарантировать их возврат иным предусмотренным законом способом, обязательно информируя вкладчика об обеспеченности возврата его вклада" <*>.

———————————

<*> Суханов Е. А. Указ. соч. С. 455.

В период подготовки и принятия части второй Гражданского кодекса Российской Федерации (осень 1995 г.) в Государственной Думе рассматривался (и был принят!) законопроект об обязательном страховании вкладов граждан. Естественно, что законодатель, принимая часть вторую ГК, исходил из того, что большая часть вкладов граждан (не осуществляющих предпринимательскую деятельность) будет охвачена системой обязательного страхования вкладов. Однако тем же законодателем (на этот раз в лице Совета Федерации) законопроект об обязательном страховании вкладов граждан был отклонен, и в результате его принятие задержалось на долгих восемь лет.

Что касается иных возможных способов обеспечения возврата вкладов, то, как верно указывает Л. Г. Ефимова (в отношении периода до введения системы страхования граждан), "развитой системы добровольного страхования вкладов в Российской Федерации также нет. В отдельных редких случаях банки заключают договоры страхования вкладов до определенной, достаточно низкой суммы. Тем самым требования ст. 840 ГК РФ выполняются лишь формально. Способы обеспечения исполнения обязательств, перечисленные в ст. ст. 329 — 381 ГК РФ, не используются в банковской практике для обеспечения возврата вкладов. Иногда в договорах указывается, что возврат вкладов обеспечивается суммами обязательных резервов, депонируемых в Банке России. Однако обязательные резервы не могут превышать 20 процентов от суммы привлеченных средств". "Таким образом, — констатирует Л. Г. Ефимова, — в Российской Федерации отсутствует эффективная система обеспечения возврата вкладов" <*>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 261.

К еще более неутешительным выводам пришел Д. А. Медведев. Оценивая все законодательные меры по обеспечению возврата вкладов, включая не только нормы ст. 840 ГК, но и некоторые положения законодательства о банках и банковской деятельности (например, о создании фонда обязательного страхования вкладов; о праве коммерческих банков на создание фондов добровольного страхования вкладов и прочих мерах, предусмотренных ст. ст. 38, 39 Закона о банках и банковской деятельности), Д. А. Медведев пришел к следующему заключению: "Однако все перечисленные меры оказались недостаточны перед лицом глобального финансового кризиса 1998 г., приведшего к девальвации рубля, краху банковской системы и очередному обесценению вкладов граждан. В настоящее время вклады граждан, размещенные в значительном числе банков, оказались, по сути, незащищенными, причем в результате деятельности самого государства" <*>.

———————————

<*> Медведев Д. А. Указ. соч. С. 521.

В результате оплошности законодателя и бездействия исполнительной власти (основным разработчиком законодательства о страховании вкладов граждан являлся Банк России) в течение восьми лет не выполнялась норма ст. 840 ГК об обязанности банков обеспечивать возврат вкладов граждан путем обязательного страхования. Во время банковских кризисов и массового банкротства банков пострадали миллионы российских граждан, чьи средства были привлечены банками во вклады без всякого обеспечения их возврата.

И только в конце 2003 г. был принят и введен в действие долгожданный закон, послуживший основанием для формирования системы страхования вкладов граждан <*>.

———————————

<*> Речь идет о Федеральном законе "О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации".

Целями Закона о страховании вкладов объявлены защита прав и законных интересов вкладчиков банков Российской Федерации и стимулирование привлечения сбережений населения в банковскую систему Российской Федерации, а предметом его регулирования — отношения по созданию и функционированию системы страхования вкладов, формированию и использованию ее денежного фонда, выплаты возмещения по вкладам при наступлении страховых случаев, а также отношения, возникающие в связи с осуществлением государственного контроля за функционированием системы страхования вкладов, и иные отношения, возникающие в данной сфере (п. 1 и п. 2 ст. 1 Закона).

Основными принципами системы страхования вкладов признаются: обязательность участия банков в системе страхования вкладов; сокращение рисков наступления неблагоприятных последствий для вкладчиков в случае неисполнения банками своих обязательств; прозрачность деятельности системы страхования вкладов; накопительный характер формирования фонда обязательного страхования вкладов за счет регулярных страховых взносов банков — участников системы страхования вкладов (ст. 3 Закона).

В качестве участников системы страхования признаются: вкладчики; банки, внесенные в реестр банков — участников системы страхования; Агентство по страхованию вкладов, действующее в организационно-правовой форме государственной корпорации; Банк России (при осуществлении им функций, вытекающих из Закона о страховании вкладов). Причем в целях Закона о страховании вкладов Агентство по страхованию вкладов признается страховщиком, банки — страхователями, а вкладчики — выгодоприобретателями.

По сфере своего действия система обязательного страхования вкладов физических лиц охватывает далеко не все отношения по договорам банковского вклада, по которым вкладчиками являются физические лица. В соответствии с п. 2 ст. 5 Закона о страховании вкладов не подлежат страхованию денежные средства:

1) размещенные на банковских счетах физических лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью без образования юридического лица, если эти счета открыты в связи с указанной деятельностью;

2) размещенные физическими лицами в банковские вклады на предъявителя, в том числе удостоверенные сберегательным сертификатом или сберегательной книжкой на предъявителя;

3) переданные физическими лицами банкам в доверительное управление;

4) размещенные во вклады в находящихся за пределами территории Российской Федерации филиалах банков Российской Федерации.

На банки, являющиеся участниками системы страхования вкладов (а по Закону о страховании вкладов такое участие обязательно для всех банков), возлагаются следующие дополнительные обязанности:

1) уплачивать страховые взносы в фонд обязательного страхования вкладов;

2) предоставлять вкладчикам информацию о своем участии в системе страхования вкладов, о порядке и размерах получения возмещения по вкладам;

3) размещать информацию о системе страхования вкладов в доступных для вкладчиков помещениях банка, в которых осуществляется обслуживание вкладчиков;

4) вести учет обязательств банка перед вкладчиками, позволяющий банку сформировать на любой день реестр обязательств банка перед вкладчиками по форме, которая устанавливается Банком России по предложению Агентства;

5) исполнять иные обязанности, предусмотренные Законом о страховании вкладов (п. 3 ст. 6 Закона).

Вкладчики, напротив, наделяются дополнительными правами, в частности:

1) получать возмещение по вкладам в порядке, установленном Законом о страховании вкладов;

2) сообщать в Агентство по страхованию вкладов о фактах задержки банком исполнения обязательств по вкладам;

3) получать от банка, в котором они размещают вклад, и от Агентства информацию об участии банка в системе страхования вкладов, о порядке и размерах получения возмещения по вкладам.

Вкладчик, получивший возмещение по вкладам, размещенным в банке, в отношении которого наступил страховой случай, сохраняет право требования к данному банку на сумму, определяемую как разница между размером требований вкладчика к данному банку и суммой выплаченного ему возмещения по вкладам в данном банке. Удовлетворение такого права требования вкладчика к банку осуществляется в соответствии с гражданским законодательством (ст. 7 Закона).

Весьма оригинальным является подход законодателя к определению страхового случая, являющегося основанием для возмещения по вкладам: таковым в системе обязательного страхования является не определенное событие, а конкретные действия Банка России. В соответствии со ст. 8 Закона о страховании вкладов для целей данного Закона страховым случаем признается одно из следующих обстоятельств:

1) отзыв (аннулирование) у банка лицензии Банка России на осуществление банковских операций;

2) введение Банком России в соответствии с законодательством Российской Федерации моратория на удовлетворение требований кредиторов банка.

Страховой случай считается наступившим со дня вступления в силу акта Банка России об отзыве (аннулировании) у банка лицензии Банка России либо акта Банка России о введении моратория на удовлетворение требований кредиторов банка.

Отношениям по страхованию вкладов придается значение личного обязательства, о чем свидетельствуют нормы, содержащиеся в ст. 9 Закона о страховании вкладов (право требования вкладчика на возмещение по вкладам возникает со дня наступления страхового случая; лицо, которое приобрело у вкладчика право требования по вкладам после наступления страхового случая, права на возмещение по таким вкладам не имеет), что совершенно не характерно для способов обеспечения обязательств.

Порядок и срок обращения вкладчика (выгодоприобретателя) за возмещением по вкладам предусмотрены ст. 10 Закона о страховании вкладов, согласно которой вкладчик (его представитель) вправе обратиться в Агентство с требованием о выплате возмещения по вкладам со дня наступления страхового случая до дня завершения конкурсного производства по делу о банкротстве банка, а при введении Банком России моратория на удовлетворение требований кредиторов — до дня окончания действия моратория.

В случае пропуска вкладчиком названного срока для обращения с требованием о возмещении по вкладам срок по заявлению вкладчика может быть восстановлен решением правления Агентства при наличии одного из следующих обстоятельств:

1) если обращению вкладчика с требованием о выплате возмещения по вкладам препятствовало чрезвычайное и непредотвратимое при данных условиях обстоятельство (непреодолимая сила);

2) если вкладчик проходил военную службу по призыву или находился в составе Вооруженных Сил Российской Федерации (других войск, воинских формирований, органов), переведенных на военное положение;

3) если причина пропуска указанного срока связана с личностью вкладчика (в том числе с его тяжелой болезнью, беспомощным состоянием).

Решение правления Агентства об отказе в восстановлении пропущенного срока для обращения с требованием о выплате возмещения по вкладам может быть обжаловано вкладчиком в суд.

При обращении в Агентство с требованием о выплате возмещения по вкладам вкладчик представляет заявление по форме, определенной Агентством, и документы, удостоверяющие его личность.

При обращении в Агентство с требованием о выплате возмещения по вкладам представитель вкладчика наряду с перечисленными документами должен представить также нотариально удостоверенную доверенность.

Немало вопросов вызывает установленный Законом о страховании вкладов (ст. 11) порядок определения размера возмещения по вкладам. Согласно данному Закону размер возмещения по вкладам каждому вкладчику устанавливается исходя из суммы обязательств по вкладам банка, в отношении которого наступил страховой случай, перед этим вкладчиком. При исчислении суммы обязательств банка перед вкладчиком в расчет принимаются только вклады, которые признаются застрахованными и в отношении которых наступил страховой случай, но не более 100000 руб.

Если вкладчик имеет несколько вкладов в одном банке, суммарный размер обязательств которого по этим вкладам перед вкладчиком превышает 100000 руб., возмещение выплачивается по каждому из вкладов пропорционально их размерам в пределах названной общей суммы.

Если страховой случай наступил в отношении нескольких банков, в которых вкладчик имеет вклады, размер страхового возмещения исчисляется в отношении каждого банка отдельно.

Размер возмещения по вкладам рассчитывается исходя из размера остатка денежных средств по вкладу (вкладам) вкладчика в банке на конец дня наступления страхового случая.

В случае когда обязательство банка, в отношении которого наступил страховой случай, перед вкладчиком выражено в иностранной валюте, сумма возмещения по вкладам рассчитывается в валюте Российской Федерации по курсу, установленному Банком России на день наступления страхового случая.

Если банк, в отношении которого наступил страховой случай, выступал по отношению к вкладчику также в качестве кредитора, размер возмещения по вкладам определяется исходя из разницы между суммой обязательств банка перед вкладчиком и суммой встречных требований данного банка к вкладчику, возникших до дня наступления страхового случая.

Очевидно, что приведенные нормы ориентируют каждого разумного вкладчика, располагающего свободными денежными средствами, на то, чтобы, во-первых, все его денежные средства были бы размещены в различных банках, с каждым из которых можно оформить не более одного договора банковского вклада на сумму, не превышающую 100000 руб. (в противном случае, какими бы ни были размер вклада или сумма вкладов, размещенных в одном банке, реально застрахованными окажутся лишь 100000 руб.); во-вторых, не получать кредит (ссуду) в банке, с которым заключен договор банковского вклада (в противном случае, каким бы ни был срок возврата полученного кредита (ссуды), при наступлении страхового случая по банковскому вкладу его требование как вкладчика по выплате возмещения по вкладу подвергнется принудительному зачету с учетом встречного требования банка по кредитному договору).

Вряд ли подобные искусственные барьеры на пути привлечения свободных денежных средств граждан в банковские вклады будут способствовать увеличению кредитных ресурсов банков и в целом развитию имущественного оборота. Альтернативой предусмотренному Законом о страховании вкладов (и, прямо скажем, неудачному) порядку определения размера возмещения по вкладам могла бы служить регрессивная шкала, определяющая размер возмещения по вкладам, когда выплаты по вкладам с суммы, превышающей 100000 руб., все же производились бы, но в несколько меньшем размере (98, 95% и т. п.). Кстати, именно такой подход к порядку определения размера возмещения по вкладам в свое время предлагался в законопроекте 1995 г.

Совершенно непонятно, по какой причине размер возмещения по вкладам определяется "в привязке" к каждому отдельному вкладчику исходя из общей суммы его вкладов в одном банке. Ведь в соответствии со ст. 840 ГК банки обязаны обеспечить возврат вкладов граждан путем обязательного страхования. В этом смысле обязательное страхование вкладов должно выполнять роль способа обеспечения исполнения банком своих обязательств по возврату вклада по каждому из заключенных им договоров банковского вклада. Между тем система обязательного страхования вкладов, в том виде, как она предусмотрена Законом о страховании вкладов, в лучшем случае обеспечивает частичную компенсацию конкретному физическому лицу утраченных средств, размещенных во вклады в определенном банке, но никак не может служить способом обеспечения исполнения банком обязательств по возврату вклада по каждому из договоров банковского вклада.

Последовательность действий банка (страхователя), Агентства по страхованию вкладов (страховщика) и гражданина-вкладчика (выгодоприобретателя), а также порядок выплаты возмещения по вкладам, исходя из содержания Закона о страховании вкладов (ст. ст. 12, 13, 30), выглядят следующим образом.

Банк, в отношении которого наступил страховой случай, в семидневный срок со дня его наступления представляет в Агентство реестр обязательств банка перед вкладчиками, подтверждающий привлечение во вклады денежных средств, подлежащих обязательному страхованию. В случае удовлетворения (полного или частичного) банком требования вкладчика, в том числе в ходе конкурсного производства, банк (конкурсный управляющий) обязан в тот же день направить в Агентство соответствующие сведения и документы.

Агентство в течение семи дней со дня получения из банка, в отношении которого наступил страховой случай, реестра обязательств банка перед вкладчиками направляет в этот банк, а также для опубликования в "Вестник Банка России" и печатный орган по месторасположению этого банка сообщение о месте, времени, форме и порядке приема заявлений вкладчиков о выплате возмещения по вкладам. В течение месяца со дня получения из банка реестра обязательств банка перед вкладчиками Агентство направляет также соответствующее сообщение вкладчикам банка, в отношении которого наступил страховой случай.

При представлении вкладчиком (его представителем) в Агентство необходимых документов Агентство выдает вкладчику выписку из реестра обязательств банка перед вкладчиками с указанием размера возмещения по его вкладам.

Выплата возмещения по вкладам производится Агентством в соответствии с реестром обязательств банка перед вкладчиками, формируемым банком, в отношении которого наступил страховой случай, в течение трех дней со дня представления вкладчиком в Агентство соответствующих документов, но не ранее 14 дней со дня наступления страхового случая. При выплате возмещения по вкладам Агентство выдает вкладчику справку о выплаченных суммах и вкладах, по которым осуществлялось возмещение, и направляет ее копию в банк.

При невыплате Агентством согласованной суммы возмещения по вкладам в названный срок Агентство уплачивает вкладчику проценты на сумму невыплаты, исчисляемые в размере ставки рефинансирования, установленной Банком России на день фактической выплаты Агентством возмещения по вкладам.

В случае несогласия вкладчика с размером возмещения по вкладам, подлежащего выплате, Агентство предлагает вкладчику представить дополнительные документы, подтверждающие обоснованность его требований, и направляет их в банк для рассмотрения. В течение 10 дней со дня получения указанных документов банк обязан направить в Агентство сообщение о результатах рассмотрения требований вкладчика и при необходимости — об изменениях в реестре обязательств банка перед вкладчиками. После согласования с банком и вкладчиком суммы обязательств банка на основании дополнительно представленных документов Агентство выплачивает вкладчику сумму возмещения по вкладам в установленном порядке.

В случае восстановления пропущенного срока для обращения с требованием о выплате возмещения по вкладам вкладчик вправе получить возмещение по вкладам в размере, соответствующем сумме обязательств банка перед ним, указанной в реестре обязательств банка перед вкладчиками.

При несогласии с размером подлежащего выплате возмещения по вкладам вкладчик вправе обратиться в суд с иском об установлении состава и размера соответствующих требований, а также подлежащего выплате возмещения по вкладам.

Выплата возмещения по вкладам может осуществляться по заявлению вкладчика как наличными денежными средствами, так и путем перечисления денежных средств на счет в банке, указанный вкладчиком.

Прием от вкладчиков заявлений о выплате возмещения по вкладам и иных необходимых документов, а также выплата возмещения по вкладам могут осуществляться Агентством через банки-агенты, действующие от его имени и за его счет. Порядок взаимодействия банков-агентов с Агентством, включая нормы компенсации затрат банков-агентов, устанавливается советом директоров Агентства. Порядок конкурсного отбора банков-агентов устанавливается советом директоров Агентства по согласованию с федеральным антимонопольным органом.

После выплаты Агентством возмещения по вкладам к нему переходит в пределах выплаченной суммы право требования, которое вкладчик имел к банку.

В ходе конкурсного производства в банке, в отношении которого наступил страховой случай, требования, перешедшие к Агентству в результате выплаты им возмещения по вкладам, удовлетворяются в первой очереди кредиторов.

В делах о банкротстве банков права требования к банку, перешедшие к Агентству в результате выплаты им возмещения по вкладам, предъявляет федеральный орган исполнительной власти, уполномоченный Правительством Российской Федерации, который принимает меры по взысканию с банка сумм задолженности перед Агентством. Сумма взысканной задолженности подлежит зачислению в фонд обязательного страхования вкладов.

По истечении срока действия моратория на удовлетворение требований кредиторов банка, установленного Банком России, Агентство вправе предоставить банку, вкладчикам которого были осуществлены выплаты возмещения по вкладам, отсрочку или рассрочку погашения задолженности. Отсрочка погашения задолженности может быть предоставлена на срок до шести месяцев с единовременной уплатой суммы задолженности. Рассрочка погашения задолженности может быть предоставлена на срок до года с поэтапной уплатой суммы задолженности. На сумму задолженности начисляются проценты из ставки, равной 1/2 ставки рефинансирования Банка России, действовавшей в период отсрочки или рассрочки погашения задолженности.

Материальной основой системы страхования вкладов является образованный в соответствии с Законом о страховании вкладов (ст. ст. 33 — 34) фонд обязательного страхования вкладов, который формируется за счет следующих источников:

1) страховых взносов, уплачиваемых банками — участниками системы страхования вкладов;

2) пеней за несвоевременную или неполную уплату страховых взносов;

3) денежных средств и иного имущества, которые получены от удовлетворения прав требования Агентства, приобретенных в результате выплаты им возмещения по вкладам;

4) средств федерального бюджета в случаях, предусмотренных законом;

5) доходов от размещения или инвестирования временно свободных денежных средств фонда обязательного страхования вкладов;

6) первоначального имущественного взноса Российской Федерации, представляющего собой денежные средства и иное имущество ликвидированной государственной корпорации "Агентство по реструктуризации кредитных организаций";

7) других доходов, не запрещенных законодательством Российской Федерации.

Формируемая в настоящее время система обязательного страхования вкладов (со всеми ее недостатками) решает задачу обеспечения банками возврата вкладов граждан, как она поставлена в ст. 840 ГК, лишь частично. За ее рамками остаются вклады граждан, оформленные сберегательными книжками на предъявителя, срочные вклады (в том числе тех же граждан), удостоверенные сберегательным (депозитным) сертификатом, все банковские вклады юридических лиц.

В отношении последних (вкладчиков — юридических лиц) действует норма, согласно которой способы обеспечения банком возврата вкладов юридических лиц определяются договором банковского вклада (п. 2 ст. 840 ГК). В юридической литературе высказаны разные мнения по вопросу о степени императивности приведенной нормы: предусматривает ли она обязанность банка обеспечивать возврат вкладов юридическим лицам при том условии, что конкретный способ обеспечения исполнения обязательства банка определяется сторонами при заключении договора банковского вклада, или речь идет о том, что соответствующее обеспечение возврата вклада вкладчику — юридическому лицу предоставляется банком только в том случае, если это предусмотрено договором банковского вклада?

Первой позиции придерживается Е. А. Павлодский, который по этому поводу пишет: "При заключении договора банковского вклада с юридическим лицом в договоре должен быть предусмотрен способ обеспечения возврата вклада. Это может быть неустойка, залог либо иной способ обеспечения исполнения обязательств (гл. 23 ГК). Банк обязан предоставить вкладчику информацию об обеспеченности возврата вклада" <*>.

———————————

<*> Павлодский Е. А. Указ. соч. С. 49.

Иной подход выражен Е. А. Сухановым. "Что касается вкладов юридических лиц, — считает он, — то они могут позаботиться о своих интересах при заключении договора самостоятельно, определив в нем соответствующие способы обеспечения (п. 2 ст. 840). Но последствия нарушения банком обязанностей по обеспечению и возврату вкладов одинаковы для граждан и юридических лиц" <*>.

———————————

<*> Суханов Е. А. Указ. соч. С. 455.

Мнение Е. А. Суханова представляется более обоснованным. В самом деле, трудно себе представить некую абстрактную обязанность банка предоставить обеспечение возврата вклада в целом, вообще без указания конкретного способа обеспечения. Предоставление сторонам договора банковского вклада права определить своим соглашением способ обеспечения исполнения обязательства банка должно означать, что стороны могут и не воспользоваться таким правом, заключив договор, не предусматривающий какое-либо обеспечение исполнения обязательства. Кроме того, в контексте всей ст. 840 ГК правило, содержащееся в п. 2 этой статьи, выглядит, пожалуй, как противоположное норме, обязывающей банки обеспечивать возврат вкладов граждан путем обязательного страхования (п. 1 ст. 840 ГК).

Во всяком случае, если договором банковского вклада предусмотрена обязанность банка по обеспечению возврата вклада, то невыполнение этой обязанности, а также утрата обеспечения или ухудшение его условий дают вкладчику право потребовать от банка немедленного возврата суммы вклада, уплаты на нее процентов в размере ставки рефинансирования Банка России и возмещения причиненных убытков (п. 4 ст. 840 ГК).

Выдача (возврат) вклада

Как известно, условия выдачи (возврата) вклада по договору банковского вклада служат критерием для дифференциации всех банковских вкладов на три вида: вклад до востребования, срочный вклад, условный вклад. Согласно п. 1 ст. 837 ГК договор банковского вклада заключается на условиях выдачи вклада по первому требованию (вклад до востребования) либо на условиях возврата вклада по истечении определенного договором срока (срочный вклад); договором может быть предусмотрено внесение вклада на иных условиях возврата, не противоречащих закону.

Казалось бы, исполнение банком обязанности по выдаче (возврату) суммы вклада вкладчику должно осуществляться в строгом соответствии с условиями договора банковского вклада: по вкладу до востребования — по первому требованию вкладчика; по срочному вкладу — по истечении срока, предусмотренного договором; по условному вкладу — при наступлении определенных договором условий. Однако это не так. Нам уже приходилось обращать внимание на особенности исполнения договора банковского вклада, отличающие его от иных договоров, в том числе и от договора займа. Банк как должник в обязательстве по договору банковского вклада не может совершать инициативные самостоятельные действия по исполнению своего обязательства; выдача (возврат) вклада возможна только по требованию вкладчика.

Даже в тех случаях, когда договор банковского вклада заключен на условиях возврата вклада по истечении определенного договором срока либо на иных условиях его возврата, истечение соответствующего срока или наступление необходимого условия само по себе не дает возможности исполнить договор и тем самым прекратить обязательство его надлежащим исполнением. Если вкладчик не требует возврата вклада, то договор считается продленным на условиях вклада до востребования (п. 4 ст. 837 ГК).

Напротив, вкладчик, будучи кредитором в обязательстве по договору банковского вклада, в ходе его исполнения вправе своими односторонними действиями изменять условия договора в части выдачи (возврата) вклада. В соответствии с п. 2 ст. 837 ГК по договору банковского вклада любого вида банк обязан выдать сумму вклада или ее часть по первому требованию вкладчика, за исключением вкладов, внесенных юридическими лицами на иных условиях возврата, предусмотренных договором. Условие договора об отказе гражданина от права на получение вклада по первому требованию ничтожно.

Следует заметить, что установленное приведенной нормой исключение для вкладов, внесенных юридическими лицами, когда договором не предусмотрен возврат суммы вклада по первому требованию такого вкладчика, не распространяется на случаи, когда заключение договора банковского вклада удостоверено депозитным сертификатом, поскольку п. 3 ст. 844 ГК предоставляется возможность для всякого вкладчика предъявить такой сертификат к оплате банком досрочно.

Негативные последствия для вкладчика, изменяющего в одностороннем порядке условия возврата вклада (срочного или условного) путем предъявления требования о досрочной выдаче суммы вклада, ограничены лишь некоторым уменьшением размера процентов, выплачиваемых банком, до ставки процентов по вкладам до востребования, если договором на этот случай не предусмотрен иной размер процентов (п. 3 ст. 837 ГК).

Анализируемые законоположения о порядке исполнения банком своей обязанности по выдаче (возврату) вклада получили в целом адекватное толкование в современной юридической литературе. Так, Е. А. Суханов, комментируя соответствующие нормы, подчеркивает, что "ГК предусматривает безусловную обязанность банка выдать вклад полностью или частично по первому требованию вкладчика и считает ничтожным условие договора об отказе гражданина-вкладчика от этого права (п. 2 ст. 837). Этим объясняется и наличие права гражданина-вкладчика потребовать возврата срочного вклада до истечения срока с уплатой предусмотренных договором процентов, и наличие права любого владельца сберегательного (депозитного) сертификата досрочно предъявить его к оплате банком (п. 3 ст. 844). Что касается юридических лиц — вкладчиков, то их право на возврат вклада может быть ограничено условиями, предусмотренными заключенным ими с банком договором" <*>.

———————————

<*> Суханов Е. А. Указ. соч. С. 455.

Н. Ю. Рассказова полагает, что смысл правила об обязанности банка выдать сумму вклада по первому требованию вкладчика "состоит в разрешении вкладчику-гражданину в одностороннем порядке изменять условие о сроке договора банковского вклада. Законодатель стимулирует тем самым вовлечение в оборот сбережений населения" <*>.

———————————

<*> Рассказова Н. Ю. Указ. соч. С. 580.

Совершенно правильным и справедливым представляется следующее замечание Е. Б. Аникиной: "В практике встречались случаи, когда банк включал в договор банковского вклада условия о взыскании с вкладчика неустойки за досрочное расторжение договора или отказывал последнему в выплате процентов по вкладу. Такие условия договора банковского вклада не основаны на законе. Банк обязан в любом случае вернуть вкладчику сумму вклада и не может уменьшить ее путем взыскания штрафных санкций" <*>.

———————————

<*> Аникина Е. Б. Указ. соч. С. 539 — 540.

Правда, несколько неожиданным выглядит следующее суждение Л. Г. Ефимовой: "Право юридического лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность, на досрочный возврат депозита может быть предусмотрено договором (ст. 310 ГК РФ). В противном случае досрочный возврат допускается лишь с согласия банка. Некоммерческая организация не может требовать досрочного возврата вклада ни на основании договора (это прямо запрещено нормой ст. 310 ГК РФ), ни на основании закона ввиду его отсутствия" <*>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 257.

Видимо, в данном случае имелось в виду положение ст. 310 ГК, не допускающее одностороннее изменение условий обязательства, кроме случаев, предусмотренных законом, и делающее исключение для обязательства, связанного с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, условия которого могут быть изменены в одностороннем порядке также в случаях, предусмотренных договором.

Однако, как представляется, у нас есть все основания "вступиться" за некоммерческие организации. Приведенная норма ст. 310 ГК представляет собой одно из общих положений об обязательствах, каковые (общие положения об обязательствах) могут применяться к обязательствам, возникшим из договоров, если иное не предусмотрено общими положениями о договорах и правилами об отдельных видах договоров, содержащимися в ГК (п. 3 ст. 420).

В связи с рассматриваемым вопросом из общих положений о договорах обращает на себя внимание прежде всего положение, допускающее односторонний отказ от исполнения договора полностью или частично (в последнем случае речь идет как раз об одностороннем изменении договора), когда такой отказ допускается законом или соглашением сторон (п. 3 ст. 450 ГК). Данное положение относится ко всем договорам, в том числе и к тем, для сторон которых исполнение договорного обязательства не связано с осуществлением предпринимательской деятельности (стало быть, и к договору банковского вклада, по которому вкладчиком является некоммерческая организация). Поэтому договором банковского вклада может быть предусмотрено право вкладчика — некоммерческой организации (как и любого иного юридического лица) требовать досрочного возврата суммы вклада.

Кроме того, как нам уже приходилось отмечать, в силу специального правила о договоре банковского вклада, удостоверенного сберегательным (депозитным) сертификатом, всякий вкладчик (в том числе юридическое лицо, действующее в организационно-правовой форме некоммерческой организации) имеет право досрочного предъявления сертификата к оплате банком.

Существенная особенность порядка исполнения банком обязанности по возврату вклада вкладчику — юридическому лицу состоит в том, что указанное исполнение производится путем безналичных расчетов. На эту особенность (вполне обоснованно) обращает внимание Л. Г. Ефимова, которая пишет: "Возврат вклада физическому лицу может быть произведен как наличными деньгами, так и в безналичном порядке. Причем вкладчик может дать распоряжение о перечислении суммы вклада на счет третьего лица. Юридическому лицу — вкладчику банк вправе вернуть сумму вклада только путем ее перечисления на один из расчетных счетов, принадлежащих этому же клиенту" <*>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 257.

Выплата процентов по вкладу

Одна из основных обязанностей банка по договору банковского вклада состоит в начислении процентов на сумму вклада и в их выплате вкладчику.

В соответствии с п. 1 ст. 838 ГК банк выплачивает вкладчику проценты на сумму вклада в размере, определяемом договором банковского вклада. При отсутствии в договоре условия о размере выплачиваемых процентов банк обязан выплачивать проценты в размере, определяемом в соответствии с п. 1 ст. 809 ГК (т. е. по ставке рефинансирования, существующей на день уплаты суммы вклада или ее части).

Как правильно отмечается в юридической литературе, условие о размере процентов (и добавим к этому — о порядке их выплаты) является существенным условием договора банковского вклада, несмотря на приведенную норму, позволяющую "компенсировать" условие о размере процентов по вкладу на случай отсутствия такового в тексте договора. Так, Л. А. Новоселова пишет: "Условие о процентных ставках по депозитам (вкладам) относится к существенным условиям договора, но отсутствие его в конкретном договоре не приводит к недействительности договора и не является основанием для признания договора незаключенным, поскольку существует "восполнительная" норма: п. 1 ст. 838 ГК РФ…" <*>.

———————————

<*> Новоселова Л. А. Проценты по денежным обязательствам. 2-е изд., испр. и доп. М., 2003. С. 149.

В определенных случаях банку предоставлено право в ходе исполнения договора банковского вклада изменять размер процентов, предусмотренных договором банковского вклада. Причем названное правомочие банка поставлено в зависимость от вида вклада и от того, кто является вкладчиком: гражданин или юридическое лицо. Согласно п. 2 ст. 838 ГК по договору банковского вклада, заключенному на условиях выдачи вклада по первому требованию вкладчика (вклад до востребования), банк вправе изменять размер процентов, если иное не предусмотрено договором. Но в случае уменьшения банком размера процентов по вкладам до востребования новый размер процентов применяется в отношении вкладов, внесенных до сообщения вкладчикам об уменьшении процентов, по истечении месяца с момента соответствующего сообщения (договором может быть предусмотрено иное).

Иначе решается вопрос о правомочии банка на одностороннее изменение размера процентов, когда речь идет о договоре банковского вклада на условиях выдачи (возврата) вклада по истечении определенного договором срока (срочный вклад) или на иных условиях возврата (условный вклад). В этих случаях определенный договором, вкладчиком по которому является гражданин, размер процентов не может быть односторонне уменьшен банком, если иное не предусмотрено законом, а когда в роли вкладчика по такому договору выступает юридическое лицо, размер процентов не может быть односторонне изменен банком, если иное не предусмотрено законом или договором (п. 3 ст. 838 ГК).

В первом же комментарии к части второй ГК, подготовленном разработчиками соответствующего законопроекта, который был издан в 1996 г. непосредственно после введения в действие части второй ГК, содержащей нормы о договоре банковского вклада, Е. А. Суханов, объясняя законоположения о правомочии банка на одностороннее изменение размера процентов по вкладам, написал: "Уменьшение банком согласованного размера процентов допускается только по вкладам до востребования и только в том случае, если запрет таких действий не установлен договором. Но и в этом случае новый размер процентов по общему правилу может применяться к вкладам лишь по истечении месяца со дня извещения об этом вкладчиков. Уменьшение размера процентов по срочному или условному вкладу вообще недопустимо, если только иное прямо не предусмотрено специальным законом (для юридических лиц эта возможность может быть предусмотрена и договором). Таким образом, вкладчики банков получают гарантии и от необоснованного одностороннего изменения банком условий договора" <*>. Лучше не скажешь!

———————————

<*> Суханов Е. А. Указ. соч. С. 456.

К сожалению, реальная банковская практика не восприняла новые законоположения ст. 838 ГК, ограничивающие правомочие банков на одностороннее изменение процентных ставок по банковским вкладам. И после введения в действие части второй ГК (1 марта 1996 г.) банки, заключая договоры банковского вклада с гражданами, оговаривали свое право на изменение (в том числе путем уменьшения) размера процентов, выплачиваемых на вклады, продолжая таким образом прежнюю практику, сложившуюся до 1 марта 1996 г.

Как обычно бывает в подобных ситуациях, лихорадочный поиск некоего "правового средства", которое бы "легитимировало" и ввело бы в "правовое поле" явно незаконные действия банков, в обширном и противоречивом российском законодательстве и в условиях крайне низкой правовой культуры, характерной для российского общества, вскоре принес свои результаты. Банками была "поднята на щит" ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности, которая якобы и позволяла им предусматривать в договорах банковского вклада, заключаемых с гражданами, право на одностороннее уменьшение установленного договором размера процентов по вкладам. Указанная статья опять же, как обычно в таких ситуациях, оказалась "притянутой за уши", но это обстоятельство нисколько не смущало ни банкиров, ни их многочисленных влиятельных союзников в органах исполнительной и законодательной власти, которым требовалась лишь видимость "легитимности" незаконной банковской практики.

Разработчики проекта ГК на попытки ввести в "правовое поле" незаконную банковскую практику, допускающую одностороннее уменьшение банками размера процентов по срочным и условным вкладам граждан, отреагировали незамедлительно: уже в марте 1996 г. (первый месяц действия части второй ГК) в газете "Известия" была опубликована статья Е. А. Суханова и С. А. Хохлова <*>, в которой разъяснялись положения ст. 838 ГК и обосновывалась недопустимость противопоставления указанным законоположениям норм, содержащихся в ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности.

———————————

<*> См.: Суханов Е., Хохлов С. Вправе ли банки изменять процентные ставки по вкладам частных лиц? // Известия. 1996. 27 марта.

Так, названные авторы указывали: "Общим правилом в гражданско-правовых отношениях является недопустимость одностороннего отказа от исполнения обязательства и изменения его условий, за исключением случаев, предусмотренных законом (ст. 310 ГК). Статья 29 Закона "О банках и банковской деятельности" по сути повторяет эту норму гражданского права, говоря о том, что кредитная организация не имеет права в одностороннем порядке изменять процентные ставки по кредитам, вкладам (депозитам), комиссионное вознаграждение и сроки действия этих договоров с клиентами, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом или договором с клиентом. Эта норма охватывает все сделки кредитных организаций и не конкретизирует ни отдельные виды сделок, ни группы клиентов. В статье 838 ГК речь идет не о любых сделках, а о специальных правилах для срочных и условных вкладов частных лиц. Для этого конкретного случая Гражданский кодекс делает четкое изъятие: определенный договором банковского вклада размер процентов на срочный или условный вклад физического лица не может быть односторонне уменьшен банком, если это не предусмотрено специальным федеральным законом. Такого закона на сегодняшний день нет". "Таким образом, — пишут Е. А. Суханов и С. А. Хохлов, — в данном случае мы не видим никакого противоречия между статьей 29 Закона о банках… и статьей 838 ГК" <*>.

———————————

<*> Там же.

Обращаясь к многочисленным вкладчикам банков, Е. А. Суханов и С. А. Хохлов рекомендовали им следующее: "Если договор срочного банковского вклада заключен после 1 марта 1996 года и в нем содержится условие о возможности одностороннего уменьшения процентной ставки, то вкладчику следует рассматривать договор так, как будто в нем такого условия нет. В соответствии со статьей 168 ГК сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна… причем недействительность части сделки не влечет за собой недействительности всей сделки, так как в данном случае со всей очевидностью можно предположить, что сделка была бы совершена и без включения недействительной ее части (ст. 180 ГК). На практике это означает, что граждане, заключившие после 1 марта договор о срочном вкладе, в котором было оговорено право банка изменять процентные ставки, могут считать себя не связанными этим условием и по окончании срока потребовать от банка именно тот процент, который и был указан в договоре" <*>.

———————————

<*> Суханов Е., Хохлов С. Вправе ли банки изменять процентные ставки по вкладам частных лиц? // Известия. 1996. 27 марта.

Не можем отказать себе в удовольствии привести заключительный вывод, содержавшийся в статье Е. А. Суханова и С. А. Хохлова, который, как нам представляется, выходит далеко за пределы обсуждавшейся проблемы одностороннего уменьшения банками процентов по срочным и условным вкладам: "В заключение заметим, что в договоре банковского вклада, в отличие от предпринимательского договора, участвуют стороны в разных весовых категориях — одна очень сильная (банки), а другая слабая (вкладчик). Опыт первых дискуссий на тему "Как следует понимать закон?" показал, что у банков сразу же нашлось много защитников, в том числе и среди законодателей, а вот интересы граждан может защитить только закон. Именно так его и следует понимать" <*>.

———————————

<*> Там же.

Несмотря на всю очевидность незаконных действий банков по одностороннему уменьшению размера процентов по срочным и условным вкладам граждан и лицемерности ссылок в обоснование таких действий на ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности, эта практика банков продолжалась вплоть до февраля 1999 г., когда Конституционным Судом Российской Федерации было рассмотрено дело о проверке конституционности положения ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности по обращению ряда граждан — вкладчиков банков, допускавших уменьшение в одностороннем порядке размера процентов по срочным и условным вкладам граждан (Сбербанк, Инкомбанк).

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 23 февраля 1999 г. N 4-П "По делу о проверке конституционности положения части второй статьи 29 Федерального закона от 3 февраля 1996 года "О банках и банковской деятельности" в связи с жалобами граждан О. Ю. Веселяшкиной, А. Ю. Веселяшкина и Н. П. Лазаренко" <*> констатируется, что в делах заявителей, рассмотренных судами общей юрисдикции, было применено лишь то положение ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности, согласно которому допускается снижение банками в одностороннем порядке процентных ставок по вкладам граждан в случаях, когда такая возможность предусмотрена самим договором срочного вклада, без каких-либо обусловливающих ее и установленных федеральным законом оснований. Именно это положение и явилось предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ, который пришел к следующим выводам.

———————————

<*> СЗ РФ. 1999. N 10. Ст. 1254.

К моменту вступления в силу оспариваемой нормы уже действовала часть первая Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии со ст. 310 которого односторонний отказ от исполнения обязательств и одностороннее изменение его условий (если это не связано с осуществлением предпринимательской деятельности) не допускаются, кроме случаев, когда это предусмотрено законом. Кроме того, впоследствии, с момента вступления в силу части второй ГК, в его ст. 838 было прямо установлено, что размер процентной ставки по договору срочного банковского вклада с гражданином не может быть односторонне уменьшен банком, если иное не предусмотрено законом.

Таким образом, ГК, в отличие от ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности, не допускает включения в договор срочного банковского вклада с гражданином условия о возможности одностороннего изменения банком процентных ставок в случаях, когда это предусмотрено только договором. Между тем на практике при наличии указанной коллизии норм продолжалось применение оспариваемого положения ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности, которое толковалось банками как не требующее дополнительной законодательной конкретизации, предусмотренной ст. ст. 310 и 838 ГК; соответственно, банки снижали в одностороннем порядке процентные ставки по срочным вкладам граждан, что продолжительное время не отвергалось и судами. С принятием в январе 1998 г. Верховным Судом РФ решения по конкретному гражданскому делу, в котором было указано, что в такого рода спорах подлежат применению нормы ГК, судебная практика стала меняться, однако оспариваемое положение ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности не было исключено из системы действующих правовых норм.

В судебной практике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению нормативных положений. Поэтому в случаях, когда коллизия правовых норм приводит к коллизии реализуемых на их основе конституционных прав, вопрос об устранении такого противоречия приобретает конституционный аспект и, следовательно, относится к компетенции Конституционного Суда РФ, который, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого нормативного акта, так и смысл, придаваемый ему сложившейся правоприменительной практикой, обеспечивает в этих случаях выявление конституционного смысла действующего права.

Из смысла конституционных норм о свободе в экономической сфере вытекает конституционное признание свободы договора как одной из гарантируемых государством свобод человека и гражданина, которая ГК провозглашается в числе основных начал гражданского законодательства (п. 1 ст. 1). При этом конституционная свобода договора не является абсолютной, не должна приводить к отрицанию или умалению других общепризнанных прав и свобод (ч. 1 ст. 55 Конституции РФ) и может быть ограничена федеральным законом, однако лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, прав и законных интересов других лиц (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ).

В качестве способов ограничения конституционной свободы договора на основании федерального закона предусмотрены, в частности, институт публичного договора, исключающего право коммерческой организации отказаться от заключения такого договора, кроме случаев, предусмотренных законом (ст. 426 ГК), а также институт договора присоединения, требующего от всех заключающих его клиентов-граждан присоединения к предложенному договору в целом (ст. 428 ГК).

К таким договорам присоединения, имеющим публичный характер, относится и договор срочного банковского вклада с гражданами (п. 2 ст. 834 ГК), условия которого в соответствии с п. 1 ст. 428 ГК определяются банком в стандартных формах. В результате граждане-вкладчики как сторона в договоре лишены возможности влиять на его содержание, что является ограничением свободы договора и как таковое требует соблюдения принципа соразмерности, в силу которой гражданин, как экономически слабая сторона в этих правоотношениях, нуждается в особой защите своих прав, что влечет необходимость в соответствующем правовом ограничении свободы договора и для другой стороны, т. е. для банков.

При этом возможность отказаться от заключения договора банковского вклада, внешне свидетельствующая о признании свободы договора, не может считаться достаточной для ее реального обеспечения гражданам, тем более когда не гарантировано должным образом право граждан на защиту от экономической деятельности банков, направленной на монополизацию и недобросовестную конкуренцию, не предусмотрены механизмы рыночного контроля за кредитными организациями, включая предоставление потребителям информации об экономическом положении банка, и гражданин вынужден соглашаться на фактически диктуемые ему условия, в том числе на снижение банком в одностороннем порядке процентной ставки по вкладу.

Осуществляя правовое регулирование отношений между банками и гражданами-вкладчиками, законодатель должен следовать ст. 2 и ст. 18 Конституции РФ, в соответствии с которыми признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства. При этом, исходя из конституционной свободы договора, законодатель не вправе ограничиваться формальным признанием юридического равенства сторон и должен предоставлять определенные преимущества экономически слабой и зависимой стороне, с тем чтобы не допустить недобросовестную конкуренцию в сфере банковской деятельности и реально гарантировать в соответствии со ст. 19 и ст. 34 Конституции РФ соблюдение принципа равенства при осуществлении предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. Используя договор срочного банковского вклада, гражданин осуществляет именно такую экономическую деятельность.

Отсутствие в законе норм, вводящих обоснованные ограничения для экономически сильной стороны в договоре срочного банковского вклада, приводит к чрезмерному ограничению (умалению) конституционной свободы договора и, следовательно, свободы не запрещенной законом экономической деятельности для граждан, заключающих такой договор. При этом положение ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности, поскольку оно позволяет банку на основании договора снижать процентную ставку в одностороннем порядке, вводит ограничение указанных конституционных прав и свобод граждан без определения в федеральном законе оснований, обусловливающих такую возможность. Тем самым нарушаются предписания ст. ст. 34, 35 и 55 (ч. 3) Конституции РФ, создается неравенство, недопустимое с точки зрения требования справедливости, закрепленного в преамбуле Основного закона.

В соответствии со ст. 55 (ч. 3) Конституции РФ именно законодатель устанавливает основания и пределы необходимых ограничений конституционной свободы договора соразмерно указанным в этой конституционной норме целям. Поэтому только федеральным законом, а не договором должно определяться, возможно ли (а если возможно, то в каких случаях) снижение банками в одностороннем порядке процентных ставок, с тем чтобы исключалось произвольное ухудшение условий договора для гражданина-вкладчика в отсутствие каких-либо объективных предпосылок.

Таким образом, без дополнительного правового регулирования, конкретизирующего основания и пределы необходимых ограничений, по существу отсылочное положение ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности применяться не может. Иное его истолкование правоприменителем, допускающее право банка на включение в договоры с гражданами-вкладчиками условия о возможности одностороннего снижения процентной ставки по срочному вкладу в отсутствие соответствующего федерального закона, не согласуется с Конституцией РФ.

Такое не соответствующее Конституции РФ понимание оспариваемой нормы фактически приводит к отказу в судебной защите (ч. 1 ст. 46 Конституции РФ) и к нарушению принципа равенства перед законом и судом (ч. 1 ст. 19 Конституции РФ), поскольку само содержание этой нормы не обязывает суды устанавливать наличие или отсутствие объективных предпосылок для одностороннего снижения банком процентной ставки по вкладам граждан, позволяет им ограничиваться формальным подтверждением условий договора и, следовательно, не гарантирует должную защиту прав граждан в судах.

Исходя из изложенного Конституционный Суд РФ признал не соответствующим Конституции РФ, ее ст. 34 и ст. 55 (ч. ч. 2 и 3), положение ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности об изменении процентной ставки по срочным вкладам граждан как позволяющее банку произвольно снижать ее исключительно на основании договора, без определения в федеральном законе оснований, обусловливающих такую возможность.

В отсутствие закрепленных в федеральном законе оснований для снижения процентных ставок по срочным вкладам граждан банк не вправе предусматривать в заключаемых с гражданами договорах условие, позволяющее ему снижать в одностороннем порядке процентные ставки по этим вкладам.

Мы постарались воспроизвести основные положения Постановления Конституционного Суда РФ от 23 февраля 1999 г. N 4-П в максимально возможном объеме, поскольку полагаем, что оно не только имеет важное значение для решения конкретных вопросов, связанных с правовым регулированием договора банковского вклада, но и носит характер фундаментального толкования некоторых общих положений договорного права: о свободе договора, о публичном договоре и договоре присоединения, о равенстве сторон в договорных отношениях, о защите прав граждан как слабой стороны в договорных отношениях с профессиональными участниками имущественного оборота.

Что касается порядка начисления процентов по договору банковского вклада, то согласно первоначальной редакции п. 1 ст. 839 ГК, регулирующего соответствующие правоотношения, проценты на сумму банковского вклада подлежали начислению со дня, следующего за днем ее поступления в банк, до дня, предшествующего ее возврату вкладчику либо ее списанию со счета вкладчика по иным основаниям.

Данная норма ГК была подвергнута обоснованной критике в юридической литературе, в особенности в части исключения из периода, за который начисляются проценты, дня возврата вклада; более того, предлагалось применять иной порядок начисления процентов, при котором день возврата вклада включался бы в процентный период. Так, например, Л. Г. Ефимовой было высказано мнение о том, что неудачная редакция п. 1 ст. 839 ГК "способна ввести в заблуждение: неясно, входит ли день, предшествующий возврату вклада, в процентный период. Исключение из данного периода дней внесения и возврата средств можно объяснить тем, что в это время сумма вклада находится в банке неполный день. Что касается дня, предшествующего возврату вклада, то его исключение из процентного периода лишено каких-либо оснований и не соответствует намерению законодателя. Поэтому предлагается считать, что процентный период продолжается по день, предшествующий возврату вклада включительно" <*>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 259 — 260; см. также: Новоселова Л. А. Указ. соч. С. 152.

Надо сказать, что реальная банковская практика исходила из того, что период, за который начисляются проценты на вклад, включает в себя и день, предшествующий выдаче (возврату) суммы вклада либо ее списанию с депозитного счета вкладчика. Такая практика банков основывалась на указании Банка России, содержавшемся в Положении от 26 июня 1998 г. N 39-П "О порядке начисления процентов по операциям, связанным с привлечением и размещением денежных средств банками, и отражения указанных операций по счетам бухгалтерского учета" (с изменениями от 24 декабря 1998 г.) <*>. Согласно п. п. 3.5, 4.1 названного Положения проценты по привлеченным денежным средствам (во вклады, депозиты, на другие банковские счета) начисляются банком в порядке и в размере, предусмотренных соответствующим договором, а если они договором не определены, то проценты на привлеченные и размещенные денежные средства начисляются банком на остаток задолженности по основному долгу, учитываемой на соответствующем лицевом счете, на начало операционного дня.

———————————

<*> Вестник Банка России. 1998. N 53 — 54; 1999. N 7.

В конце концов существовавшая неопределенность в отношениях по договору банковского вклада в части исчисления процентного периода была устранена путем уточнения редакции нормы, содержавшейся в п. 1 ст. 839 ГК. Действующая ныне норма имеет следующую редакцию: "Проценты на сумму банковского вклада начисляются со дня, следующего за днем ее поступления в банк, до дня, предшествующего ее возврату вкладчику либо ее списанию со счета вкладчика по иным основаниям" <*>, и, как представляется, не должна более вызывать проблем ни в теории, ни в судебно-арбитражной практике.

———————————

<*> См.: Федеральный закон от 21 марта 2005 г. N 22-ФЗ "О внесении изменения в статью 839 части второй Гражданского кодекса Российской Федерации" // СЗ РФ. 2005. N 13. Ст. 1080.

Правила, регулирующие порядок выплаты процентов по банковским вкладам, содержатся в п. 2 ст. 839 ГК, согласно которому, если иное не предусмотрено договором банковского вклада, проценты на сумму вклада выплачиваются вкладчику по его требованию по истечении каждого квартала отдельно от суммы вклада, а не востребованные в этот срок проценты увеличивают сумму вклада, на которую начисляются проценты. При возврате вклада вкладчику выплачиваются все начисленные к этому моменту проценты.

Ежеквартальное (если иной порядок выплаты процентов не предусмотрен договором банковского вклада) увеличение суммы вклада, а следовательно, и объема обязательства банка перед вкладчиком, за счет начисленных, но не выплаченных процентов является характерной особенностью договора банковского вклада, отличающей его от иных договорных обязательств, в том числе и от договора займа.

Применение указанного порядка начисления и выплаты процентов, при котором производится капитализация процентов, оказывается невозможным лишь в случае оформления договора банковского вклада выдачей сберегательного (депозитного) сертификата, который, будучи ценной бумагой, удостоверяет права вкладчика (держателя сертификата) на получение по истечении установленного срока той суммы вклада и процентов, которые указаны в сертификате и остаются неизменными до его предъявления к оплате.

Как отмечалось ранее, уменьшение размера процентов, подлежащих выплате по срочным вкладам гражданам (юридическим лицам — вкладчикам, если иное не предусмотрено договором), не может быть произведено банком в одностороннем порядке, но может быть последствием действий вкладчика, связанных с досрочным требованием о выдаче (возврате) вклада, поскольку в этом случае проценты по вкладу подлежат выплате в размере процентов, выплачиваемых банком по вкладам до востребования (п. 3 ст. 837 ГК).

Аналогичная ситуация может иметь место и при досрочном предъявлении к оплате сберегательного (депозитного) сертификата. В этом случае банком выплачиваются сумма вклада и проценты, выплачиваемые по вкладам до востребования, если условиями сертификата не установлен иной размер процентов (п. 3 ст. 844 ГК).

Наконец, уменьшение размера процентов по срочным и условным вкладам может явиться следствием бездействия вкладчика. Имеется в виду случай, когда по истечении срока, на который вносился вклад, или наступлении иных условий возврата вклада, предусмотренных договором банковского вклада, вкладчик не требует возврата суммы вклада, и тогда договор считается продленным на условиях вклада до востребования (если иное не будет предусмотрено договором) в силу правила, содержащегося в п. 4 ст. 837 ГК.

Правда, конституционность указанной нормы неоднократно ставилась под сомнение в различных обращениях граждан-вкладчиков в Конституционный Суд РФ. Однако Конституционный Суд, неизменно отказывая в принятии и рассмотрении соответствующих жалоб граждан, высказывал свое мнение о соответствии п. 4 ст. 837 ГК Конституции РФ <*>. Позиция Конституционного Суда следующая.

———————————

<*> См., например, Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 октября 2003 г. N 357-О; от 18 ноября 2004 г. N 371-О // Справочная база "КонсультантПлюс".

Договор срочного банковского вклада заключается на условиях возврата банком вклада по истечении определенного договором срока с выплатой вкладчику процентов на сумму вклада в размере, установленном договором (ст. 834, ст. ст. 837 — 839 ГК). Соблюдение и гарантированность банком указанных условий договора свидетельствуют о надлежащем исполнении им своего обязательства, что ведет к его прекращению (ст. 408 ГК).

Правило о продлении договора банковского вклада в тех случаях, когда вкладчик не требует возврата суммы вклада по истечении срока договора, и об определении величины процентов, которые должны начисляться на сумму вклада при таком продлении (в размере, не меньшем, чем проценты по вкладу до востребования), в целях защиты интересов вкладчика как экономически более слабой стороны соответствующих правоотношений предусмотрено законодателем в п. 4 ст. 837 ГК. Это не исключает права сторон договора срочного банковского вклада предусмотреть в нем условие о начислении процентов на сумму вклада в случае продления договора по окончании срока его действия в том же размере, как и ранее, или же больше прежнего.

Окончание срока действия договора и невостребование вкладчиком причитающихся ему сумм являются теми предусмотренными законом основаниями, при наличии которых банком в одностороннем порядке может быть изменен (уменьшен) размер процентов, выплачиваемых вкладчику на сумму вклада при пролонгации договора на новый срок. Возможное уменьшение процентов, выплачиваемых банком на сумму вклада в указанных случаях (при том, что это может быть обусловлено, помимо прочего, существенным изменением обстоятельств, из которых исходили стороны при заключении договора (ст. 451 ГК)), должно побуждать вкладчиков к активному осуществлению экономической деятельности в рамках конституционной свободы договора, к поиску более выгодных контрагентов и предлагаемых условий договоров. Вкладчик, подписывая с банком договор срочного банковского вклада на условиях, предусмотренных п. 4 ст. 837 ГК, тем самым соглашается с правом банка на последующее изменение процентных ставок по указанному виду вклада по окончании срока договора и его пролонгации.

5. Ответственность за нарушение договора

Банковского вклада

Нарушение банком договора банковского вклада (каждой из обязанностей, составляющих его содержание) влечет применение общих положений обязательственного права об ответственности должника за нарушение гражданско-правового обязательства: в соответствии с п. 1 ст. 393 ГК должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

Кроме того, гл. 44 ГК содержит несколько специальных правил, посвященных ответственности по договору банковского вклада.

В силу того что к отношениям банка и вкладчика по счету, на который внесен вклад, применяются правила о договоре банковского счета (п. 3 ст. 834 ГК), в случае нарушения банком своей обязанности перед вкладчиком по открытию и ведению депозитного счета подлежит применению норма об ответственности банка за ненадлежащее совершение операций по счету, содержащаяся в ст. 856 ГК. Согласно указанной норме в случаях несвоевременного зачисления на счет поступивших клиенту денежных средств либо их необоснованного списания банком со счета, а также невыполнения указаний клиента о перечислении денежных средств со счета либо об их выдаче со счета банк обязан уплатить на эту сумму проценты в порядке и в размере, предусмотренных ст. 395 ГК.

Однако приведенная норма, как и остальные правила о договоре банковского счета, может применяться к отношениям по договору банковского вклада, если иное не предусмотрено специальными правилами о договоре банковского вклада или не вытекает из существа указанного договора. В связи с тем что в соответствии со специальными правилами о договоре банковского вклада (п. 3 ст. 834 ГК) юридическим лицам — вкладчикам запрещено перечислять находящиеся во вкладах (депозитах) денежные средства другим лицам, предусмотренная ст. 856 ГК ответственность за такое нарушение, как невыполнение банком указаний клиента о перечислении денежных средств со счета, не может применяться по договору банковского вклада, по которому вкладчиком является юридическое лицо. По той же причине (отсутствие основания ответственности в силу невозможности для вкладчика давать указания банку о перечислении денежных средств со счета) названная ответственность не может быть применена к отношениям по договору банковского вклада, оформленному путем выдачи вкладчику сберегательного (депозитного) сертификата, удостоверяющего лишь право вкладчика на получение по истечении установленного срока суммы вклада и обусловленных в сертификате процентов (п. 1 ст. 844 ГК).

Вместе с тем в вышеописанных случаях предусмотренная ст. 856 ГК ответственность подлежит применению соответственно: по договору банковского вклада, по которому вкладчиком является юридическое лицо, — за несвоевременное зачисление на депозитный счет денежных средств, поступивших в банк на имя вкладчика от третьих лиц, и за несвоевременную выдачу суммы вклада (несвоевременное перечисление денежных средств на расчетный счет вкладчика — юридического лица) по истечении срока или при наступлении условия, предусмотренных договором; по договору банковского вклада, удостоверенного сберегательным (депозитным) сертификатом, — за несвоевременную выдачу суммы вклада (а если держателем сертификата является юридическое лицо — за несвоевременное ее перечисление на расчетный счет вкладчика), имея в виду в том числе право держателя сберегательного (депозитного) сертификата на его досрочное предъявление к оплате банком.

При невыполнении банком предусмотренной законом или договором обязанности по обеспечению возврата вклада, а также при утрате обеспечения или ухудшении его условий вкладчик вправе потребовать от банка немедленного возврата суммы вклада, уплаты на нее процентов в размере, определяемом в соответствии с п. 1 ст. 809 ГК, и возмещения причиненных убытков (п. 4 ст. 840 ГК).

По поводу приведенного законоположения Е. А. Павлодский пишет: "ГК (п. 4 ст. 840) устанавливает, что в случае невыполнения банком своих обязанностей по обеспечению возврата вклада вкладчик вправе односторонне расторгнуть договор и потребовать от банка немедленного возврата сумм вклада и уплаты установленных процентов за весь период пользования банком средствами вкладчика. Если в этом случае вкладчик понес убытки (например, вынужден был вложить свои средства на худших условиях и т. д.), он вправе также потребовать от банка сверх суммы процентов возмещения причиненных убытков" <*>.

———————————

<*> Павлодский Е. А. Указ. соч. С. 49.

Иначе оценивает правовую природу процентов, взыскание которых предусмотрено п. 4 ст. 840 ГК, Д. А. Медведев, который полагает, что в случаях неисполнения или ненадлежащего исполнения банком своей обязанности по обеспечению возврата вклада или ухудшения условий обеспечения "ответственность заключается в уплате вкладчику неустойки в форме банковского процента (ставки рефинансирования), исчисленной на день возврата долга, а также в возмещении убытков" <*>.

———————————

<*> Медведев Д. А. Указ. соч. С. 521.

Думается, что приведенные суждения не вполне точны. Проценты, которые подлежат уплате банком в случае, предусмотренном в п. 4 ст. 840 ГК, представляют собой ставку банковского процента (ставку рефинансирования), существующую на день уплаты заемщиком суммы долга (п. 1 ст. 809 ГК), которая превышает размер процентов на сумму вкладов по договору банковского вклада и в связи с этим не может представлять собой "установленные проценты за весь период пользования банком средствами вкладчика" (как полагает Е. А. Павлодский) в силу того, что эту роль выполняют проценты, предусмотренные договором банковского вклада. Однако проценты, подлежащие уплате банком при непредставлении обеспечения возврата вклада, его утрате и ухудшении условий представленного обеспечения, не могут квалифицироваться и в качестве неустойки (как полагает Д. А. Медведев), поскольку в период действия договора банковского вклада (до заявления вкладчиком требования о возврате вклада) проценты, выплачиваемые банком на сумму вклада (в размере, предусмотренном договором), являются платой за пользование денежными средствами, внесенными вкладчиком, и никак не могут быть признаны мерой ответственности.

Видимо, проценты, подлежащие уплате банком в соответствии с п. 4 ст. 840 ГК (в размере ставки рефинансирования), надлежит дифференцировать на две части: первую часть составляют проценты в размере, предусмотренном договором банковского вклада, которые являются платой за пользование денежными средствами, внесенными в банк вкладчиком; вторая часть указанных процентов (разница между ставкой рефинансирования и размером процентов, предусмотренных договором банковского вклада) представляет собой дополнительную обязанность банка, возлагаемую на него в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства по договору банковского вклада, и должна квалифицироваться в качестве меры ответственности. Указанную меру ответственности по правовой природе следует признать неустойкой (а не специальной мерой ответственности в виде процентов по ст. 395 ГК), поскольку она подлежит применению за нарушение, не связанное с просрочкой исполнения денежного долгового обязательства.

В положении должника, просрочившего денежное долговое обязательство, банк оказывается в случае неисполнения им своей основной обязанности по выдаче (возврату) суммы вклада по требованию вкладчика. В этом случае банк несет ответственность за неисполнение денежного обязательства в форме взыскания предусмотренных ст. 395 ГК процентов на сумму вклада за неправомерное пользование чужими денежными средствами. Указанные проценты взыскиваются с банка в размере, определяемом ставкой банковского процента (ставкой рефинансирования), существующей на день исполнения обязательства (при добровольном его исполнении банком) или на день обращения вкладчика в суд. В договоре банковского вклада может быть предусмотрен иной размер процентов, подлежащих уплате банком в случае просрочки выдачи (возврата) суммы вклада (в качестве меры ответственности).

По общему правилу проценты за пользование чужими денежными средствами, предусмотренные ст. 395 ГК, подлежат начислению лишь на сумму этих денежных средств (в нашем случае — на сумму вклада). При этом сумма вклада должна определяться с учетом правил о капитализации процентов, начисленных по вкладу, но не выплаченных вкладчику. Имеется в виду норма, содержащаяся в п. 2 ст. 839 ГК, согласно которой, если иное не предусмотрено договором банковского вклада, проценты на сумму банковского вклада выплачиваются по истечении каждого квартала отдельно от суммы вклада, а не востребованные в этот срок проценты увеличивают сумму вклада, на которую начисляются проценты. Данная норма получила официальное судебное толкование в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 13/14 от 8 октября 1998 г. "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами" <*> (п. 15.1): судам рекомендовано исходить из того, что в случае увеличения вклада на сумму невостребованных процентов взыскиваемые за просрочку возврата вклада проценты, предусмотренные п. 1 ст. 395 ГК, начисляются на всю сумму вклада, увеличенного (подлежавшего увеличению) на сумму невостребованных процентов.

———————————

<*> Вестник ВАС РФ. 1998. N 11.

Согласно той же ст. 395 (п. 2) ГК, применяемой к отношениям по договору банковского вклада в случае неисполнения банком обязанности по выдаче (возврату) вклада, если убытки, причиненные кредитору неправомерным пользованием его денежными средствами, превышают сумму процентов, причитающихся ему на основании п. 1 ст. 395 ГК, он вправе требовать от должника возмещения убытков в части, превышающей эту сумму. Следовательно, наряду с процентами за неправомерное пользование чужими денежными средствами (п. 1 ст. 395 ГК) банк, не исполнивший или исполнивший с просрочкой свою обязанность по выдаче (возврату) суммы вклада, обязан возместить вкладчику и причиненные ему убытки (в части, не покрытой процентами).

Договором банковского вклада может быть предусмотрена также обязанность банка уплачивать вкладчику неустойку (например, в виде пени) за просрочку выдачи (возврата) вклада. В этом случае возможность одновременного взыскания указанной договорной неустойки и процентов, предусмотренных п. 1 ст. 395 ГК, исключается. Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 6 Постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ N 13/14 от 8 октября 1998 г., в подобных ситуациях суды должны исходить из того, что кредитор вправе предъявить требование о применении одной из этих мер, не доказывая факта и размера убытков, понесенных им при неисполнении денежного обязательства, если иное прямо не предусмотрено законом или договором.

Очевидно, что изложенный подход не может быть применен в том случае, когда договором предусмотрена штрафная неустойка, подлежащая взысканию с должника наряду с убытками и независимо от них. При таких условиях возможно одновременное взыскание и договорной неустойки, и процентов, предусмотренных п. 1 ст. 395 ГК.

Нарушение обязанности по выдаче (возврату) вклада гражданину-вкладчику банком, в уставном капитале которого более 50% акций или долей участия имеют Российская Федерация или субъекты Российской Федерации, а также муниципальные образования, влечет субсидиарную ответственность соответствующих публично-правовых образований, применяемую в порядке, предусмотренном ст. 399 ГК (п. 1 ст. 840). Это означает, что вкладчики таких банков, не получив от последних удовлетворения своих требований о выдаче (возврате) вкладов, могут обращаться с исками в суд непосредственно к публично-правовым образованиям, являющимся учредителями (участниками) банков. При удовлетворении требований вкладчиков соответствующее публично-правовое образование имеет право регрессного требования к банку, допустившему нарушение обязательств по договорам банковского вклада.

В случае нарушения банком своей обязанности по выплате процентов на сумму вкладов (когда указанная выплата процентов производится отдельно от выдачи вклада) вкладчик вправе требовать от банка возмещения причиненных ему убытков. Весьма спорным представляется вопрос о возможности применения в подобной ситуации такой меры ответственности, как взыскание процентов, предусмотренных п. 1 ст. 395 ГК.

По мнению Л. А. Новоселовой, "диспозитивный характер положений п. 1 ст. 395 ГК РФ не исключает возможности установления в договоре банковского вклада уплаты процентов банком вкладчику в качестве меры ответственности за просрочку уплаты процентов по вкладу, подлежащих выдаче отдельно от суммы вклада. Напротив, представляется, что в отношениях по вкладу просрочка выплаты процентов должна влечь ответственность банка, предусмотренную п. 1 ст. 395 ГК РФ, если иное не будет предусмотрено договором" <*>.

———————————

<*> Новоселова Л. А. Указ. соч. С. 153 — 154.

С приведенным суждением Л. А. Новоселовой можно согласиться лишь при том обязательном условии, что конкретный договор банковского вклада не предусматривает особого порядка начисления процентов на вклад и их выплаты, в силу чего к отношениям сторон подлежит применению диспозитивная норма, содержащаяся в п. 2 ст. 839 ГК, о капитализации невостребованных (можно добавить — невыплаченных) процентов.

6. Виды договора банковского вклада

На первый взгляд, основанный на структуре текста гл. 44 ГК, не включающей в свой состав параграфы, которые посвящались бы отдельным видам договора банковского вклада в целях их специального регулирования (как это сделано, например, в главах о договорах купли-продажи, аренды, подряда, займа и некоторых других), договор банковского вклада не является сложным договором, имеющим свои отдельные виды, которым законодатель придавал бы правовое значение.

Вместе с тем анализ содержания норм, направленных на правовое регулирование договора банковского вклада, как включенных в гл. 44 ГК, так и содержащихся в иных федеральных законах и изданных в соответствии с ними банковских правилах, свидетельствует о том, что многие из них рассчитаны исключительно на отдельные виды (разновидности) договора банковского вклада, для которых характерны весьма существенные особенности в некоторых основных элементах договора банковского вклада. Данное обстоятельство может служить основанием для выделения отдельных видов договора банковского вклада, в отношении которых действующим законодательством обеспечивается дифференцированное правовое регулирование.

Как отмечалось ранее, в самом тексте гл. 44 ГК обнаруживается дифференциация правового регулирования отношений по договору банковского вклада, в зависимости от того, какой субъект гражданско-правового оборота выступает в роли вкладчика: гражданин (физическое лицо) или юридическое лицо, — что безусловно дает основания для выделения таких видов договора, как договор банковского вклада, по которому вкладчиком является гражданин (физическое лицо), и договор банковского вклада, заключенный юридическим лицом.

В качестве самостоятельного вида договора банковского вклада (депозита) (по признакам особого субъектного состава и специального правового регулирования) можно выделить договор о размещении во вклады (депозиты) бюджетных средств, существенной особенностью которого является значительное влияние публично-правового регулирования. Так, в соответствии со ст. 236 Бюджетного кодекса Российской Федерации (далее — БК РФ) <*> размещение бюджетных средств на банковских депозитах, получение дополнительных доходов в процессе исполнения бюджета за счет размещения бюджетных средств на банковских депозитах и передача полученных доходов в доверительное управление не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных БК РФ.

———————————

<*> СЗ РФ. 1998. N 31. Ст. 3823.

Обслуживание счетов бюджетов осуществляется Банком России. Коммерческие банки могут выполнять функции Банка России по ведению счетов бюджетов лишь в случае отсутствия учреждений Банка России на соответствующей территории или невозможности выполнения ими указанных функций (п. 2 ст. 155, п. 2 ст. 156 БК РФ).

А. Е. Шерстобитовым предлагается (не без оснований) рассматривать в качестве отдельного вида договора банковского вклада депозитные операции Банка России. "Особой разновидностью вкладных сделок, — пишет он, — является проведение Центральным банком РФ операций по привлечению денежных средств банков-резидентов в валюте Российской Федерации в депозиты, открываемые в Банке России. Специфика данных сделок состоит в их целевой направленности, поскольку Банк России проводит такие депозитные операции в соответствии со ст. ст. 4 и 45 Закона о Банке России для регулирования ликвидности банковской системы в рамках разрабатываемой и проводимой им во взаимодействии с Правительством РФ единой государственной денежно-кредитной политики, направленной на защиту и обеспечение устойчивости рубля" <*>.

———————————

<*> Шерстобитов А. Е. Указ. соч. С. 274.

Специфика депозитных операций Банка России состоит в том, что они проводятся в форме депозитных аукционов, депозитных операций по фиксированной процентной ставке, приема в депозит средств банков, заключивших с Банком России генеральное соглашение (с использованием системы "Рейтерс-дилинг"), либо на основе отдельных соглашений с банками, определяющих условия депозита <*>.

———————————

<*> Указанные отношения регулируются Положением о порядке проведения Центральным банком Российской Федерации депозитных операций с банками-резидентами в валюте Российской Федерации, утвержденным Банком России 13 января 1999 г. N 67-П // Вестник Банка России. 1999. N 3, 9.

Возвращаясь к тексту гл. 44 ГК, можно назвать и некоторые иные виды договора банковского вклада. Так, в зависимости от условий возврата вклада (вида вклада) с учетом особенности предмета договора все договоры банковского вклада могут быть разделены на две группы: договоры о вкладах до востребования и договоры о срочных вкладах. К первой группе относятся договоры банковского вклада, заключаемые на условиях выдачи вклада по первому требованию вкладчика (вклад до востребования); ко второй — договоры банковского вклада, заключаемые на условиях возврата вклада по истечении определенного договором срока (срочный вклад); к третьей — договоры банковского вклада, заключенные на иных условиях возврата, не противоречащих закону (условный вклад).

Правда, в юридической литературе нередко отрицается значение отдельного вида договора банковского вклада, придаваемое нами третьей группе договоров, которой при этом отводится роль разновидности других известных видов договора банковского вклада. Например, Д. А. Медведев пишет: "Вклады делятся на два основных вида: на условиях выдачи вклада по первому требованию (вклад до востребования) и на условиях возврата вклада по истечении определенного договором срока (срочный вклад)… Договором может быть предусмотрено внесение вкладов на иных условиях их возврата, не противоречащих закону (ст. 837 ГК). В их числе можно назвать условные вклады, платеж по которым производится в случае наступления определенных обстоятельств, указанных в договоре. Иными словами, условный вклад представляет собой договор банковского вклада, заключенный под условием (например, отлагательным — достижение совершеннолетия). Таким вкладом до наступления указанного в договоре события распоряжается лицо, внесшее вклад, а после — лицо, в чью пользу он сделан. Следовательно, условный вклад представляет собой также вклад в пользу третьего лица" <*>.

———————————

<*> Медведев Д. А. Указ. соч. С. 516 — 517.

Иначе рассуждает А. Е. Шерстобитов: "По целевому назначению вклады можно подразделить на вклады к рождению ребенка либо к достижению им определенного возраста, к бракосочетанию, пенсионные и т. д. Следует иметь в виду, что все такого рода вклады являются разновидностью срочного вклада" <*>.

———————————

<*> Шерстобитов А. Е. Указ. соч. С. 274.

В связи с приведенными суждениями хотелось бы заметить, что норма, содержащаяся в п. 1 ст. 837 ГК, ограничивает условия возврата вклада, которые могут быть предусмотрены договором банковского вклада, лишь указанием на то, что такие условия не должны противоречить закону. Правовая квалификация определенных условий возврата вклада, предусмотренных конкретным договором банковского вклада (к примеру, в качестве отлагательного условия или условия о сроке возврата вклада и т. п.), зависит от характера соответствующего условия, установленного в договоре по соглашению сторон, и должна осуществляться с учетом законоположений, регулирующих соответствующие гражданско-правовые категории.

Например, как известно, сделка может считаться совершенной под отлагательным условием, если стороны поставили возникновение прав и обязанностей в зависимость от обстоятельства, относительно которого неизвестно, наступит оно или не наступит (п. 1 ст. 157 ГК).

По общим правилам определения срока в гражданском праве срок, установленный законом, иными правовыми актами, сделкой или назначаемый судом, определяется календарной датой или истечением периода времени, который исчисляется годами, месяцами, неделями, днями или часами; срок может определяться также указанием на событие, которое должно неизбежно наступить (ст. 190 ГК).

Принимая во внимание приведенные законоположения, мы вряд ли можем квалифицировать такое условие возврата вклада, как достижение лицом, в пользу которого заключен договор банковского вклада, своего совершеннолетия, в качестве отлагательного условия, поскольку отсутствует его необходимый признак (относительно такого условия должно быть неизвестно, наступит оно или нет). Скорее указанное условие должно быть признано условием о сроке, определенном в договоре путем указания на событие, которое должно неизбежно наступить. Напротив, такие условия возврата вкладов, как возможное бракосочетание или рождение ребенка, в силу их вероятностного характера, по-видимому, не должны считаться условиями о сроке возврата вклада, но могут быть квалифицированы в качестве отлагательных условий соответствующих сделок.

Впрочем, поднимаемые здесь вопросы правовой квалификации условий возврата вкладов по договорам банковского вклада скорее всего имеют чисто теоретическое значение. В реальной банковской практике, которая обходится без юридических тонкостей, как отмечается в юридической литературе, под срочными вкладами понимаются "любые вклады, по условиям которых клиент не может требовать возврата внесенных им средств ранее наступления определенных в договоре обстоятельств" <*>, условными же признаются "вклады, вносимые на имя другого лица, которое может распоряжаться вкладом лишь при соблюдении условий или при наступлении обстоятельств, указанных вносителем в момент открытия счета" <**>.

———————————

<*> Ефимова Л. Г. Указ. соч. С. 252.

<**> Там же.

И все же нам не обойтись без выделения такого вида договора банковского вклада, как договор о вкладе в пользу третьего лица, который имеет столь существенные особенности в субъектном составе, что данное обстоятельство предопределяет и особый порядок исполнения вытекающего из него обязательства: до выражения третьим лицом намерения воспользоваться правами вкладчика по договору банковского вклада лицо, заключившее указанный договор, пользуется всеми правами вкладчика в отношении внесенных им на счет по вкладу денежных средств; третье лицо, в пользу которого заключен договор, приобретает права вкладчика с момента предъявления им к банку первого требования по вкладу либо выражения им банку иным способом намерения воспользоваться правами вкладчика (п. п. 1 и 2 ст. 842 ГК).

Заслуживает выделения в отдельный вид договора банковского вклада (по признаку особенности его юридического оформления) также договор, заключение которого и внесение суммы вклада удостоверяются сберегательным (депозитным) сертификатом, являющимся ценной бумагой. Последнее обстоятельство значительно упрощает участие прав вкладчика в имущественном обороте. Необходимо отметить еще одну особенность этого вида договора банковского вклада: любой вкладчик (включая юридических лиц) вправе потребовать от банка досрочной выдачи (возврата) вклада путем предъявления сберегательного (депозитного) сертификата банку к оплате (п. 3 ст. 844 ГК).

В банковской практике и в юридической литературе иногда предпринимаются попытки выделения и иных (кроме названных) видов договора банковского вклада. Однако эти попытки вряд ли могут быть признаны удачными. Так, в реальной банковской практике до недавнего времени активно применялись договоры банковского вклада с розыгрышем призов, хотя это не соответствует нормам ГК о договоре банковского вклада. К сожалению, в юридической литературе эта практика не получила надлежащей оценки: авторы ограничивались лишь констатацией наличия соответствующих разновидностей договора банковского вклада. Например, Д. А. Медведев пишет: "Существуют также различные разновидности премиальных (выигрышных) вкладов, валютных вкладов… и другие комбинации указанных видов вкладов" <*>.

———————————

<*> Медведев Д. А. Указ. соч. С. 517.

В связи с этим заслуживает одобрения позиция Банка России, который разъяснил подведомственным территориальным органам и учреждениям, что с учетом положений ст. 834 ГК и ст. 36 Закона о банках и банковской деятельности кредитные организации не вправе привлекать во вклады денежные средства физических лиц на условиях выплаты вкладчикам дохода в виде товаров народного потребления или иных материальных объектов в неденежной форме в качестве приза вместо выплаты дохода в виде процентов в денежной форме, и предложил им довести эту норму до сведения кредитных организаций и установить контроль за ее выполнением <*>.

———————————

<*> Письмо Банка России от 10 июля 2003 г. N 105-Т "О привлечении кредитными организациями средств граждан во вклады с розыгрышем призов" // СПС "КонсультантПлюс".

Имеют место также случаи, когда отдельные необоснованные предложения о введении в законодательство норм о новых видах банковских вкладов и банковских счетов доводятся до стадии разработки соответствующих законопроектов. Так, одним из комитетов Государственной Думы был подготовлен проект закона о дополнении гл. 44 и 45 ГК двумя новыми статьями, которыми регулировались бы так называемые договор вклада драгоценных металлов и договор металлического счета. В частности, под договором банковского вклада (депозита) драгоценных металлов предлагалось понимать такой договор, по которому одна сторона (банк), принявшая поступившие от другой стороны (вкладчика) или поступившие для нее драгоценные металлы (вклад драгоценных металлов), обязуется возвратить такое же количество драгоценных металлов того же качества и выплатить проценты на них на условиях и в порядке, предусмотренных договором. К отношениям по договору банковского вклада драгоценных металлов, по мысли разработчиков проекта, подлежали бы применению правила гл. 44 ГК (о договоре банковского вклада), если бы иное не было предусмотрено законом и банковскими правилами, за исключением правил об обеспечении возврата вкладов (п. 1 ст. 840 ГК) <*>.

———————————

<*> Законопроект N 30224-4 "О внесении дополнений в часть вторую Гражданского кодекса Российской Федерации", внесенный депутатами В. М. Зубовым, П. А. Медведевым, В. М. Резником (не опубликован).

Формальное основание для такого подхода дает неудачная редакция ст. 5 Закона о банках и банковской деятельности, которая среди банковских операций наряду с привлечением денежных средств физических и юридических лиц во вклады до востребования и на определенный срок (п. 1 ст. 5) называет и такую банковскую операцию, как "привлечение во вклады и размещение драгоценных металлов" (п. 7 ст. 5). Но даже и эта неудачная редакция ст. 5 указанного Федерального закона четко разделяет названные банковские операции (сделки), не допуская установления между ними "родовидовых" отношений.

Вероятно, разработчики этого законопроекта были движимы желанием разрешить реальную проблему, связанную с введением в действие нового законодательства о валютном регулировании и валютном контроле <*>, которое не включило в категорию валютных ценностей драгоценные металлы и тем самым вывело сделки с названными объектами из-под регулирования постановлениями Правительства РФ. Видимо, соответствующие сделки (заемного типа) с участием банков действительно нуждаются в законодательном регулировании, но конечно же не в качестве отдельного вида договора банковского вклада, да еще с приоритетом банковских правил над нормами ГК.

———————————

<*> Федеральный закон от 10 декабря 2003 г. N 173-ФЗ "О валютном регулировании и валютном контроле" // СЗ РФ. 2003. N 50. Ст. 4859.

7. Особенности правопреемства по

Договору банковского вклада

Переход прав вкладчика к другому лицу

В силу того что обязательство, вытекающее из договора банковского вклада как реального договора, носит односторонний характер и по своей правовой природе является долговым денежным обязательством, права требования, которыми обладает вкладчик по договору банковского вклада, являются практически идеальным объектом имущественного оборота. Данные имущественные права: право вкладчика требовать выдачи (возврата) суммы вклада и выплаты процентов, предусмотренных договором банковского вклада, — на любой момент времени имеют определенную денежную оценку и являются охраноспособным объектом гражданских прав. Поэтому права вкладчика могут как передаваться другим лицам по сделкам, так и переходить к другим лицам на основании закона.

При общем признании возможности и допустимости перехода прав вкладчика к другим лицам мы можем говорить лишь о некоторых особенностях передачи (перехода) указанных прав применительно к отдельным видам договора банковского вклада, имея в виду и связанные с этими особенностями ограничения, предусмотренные действующим законодательством.

К примеру, одна из особенностей договора банковского вклада, по которому вкладчиком является гражданин (физическое лицо), состоит в том, что банки обязаны обеспечивать возврат вкладов граждан путем обязательного страхования (п. 1 ст. 840 ГК). В связи с этим в силу Закона о страховании вкладов (ст. ст. 4, 7) граждане-вкладчики признаются участниками системы страхования вкладов (выгодоприобретателями) и наделяются правом при наступлении страхового случая требовать от Агентства по страхованию вкладов выплаты возмещения по вкладам.

Как представляется, участие граждан-вкладчиков (в качестве выгодоприобретателей) в системе страхования вкладов не может служить препятствием для уступки ими своих прав требований к банкам по договорам банковского вклада. Особенность же такой передачи прав требований состоит в ограничении объема прав кредитора, переходящих к другому лицу. Как известно, по общему правилу, предусмотренному ст. 384 ГК, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права, в частности к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты.

В случае уступки своего права вкладчиком-гражданином юридическому или физическому лицу, являющемуся предпринимателем, к последнему не может перейти право первоначального кредитора (гражданина-вкладчика) на выплату возмещения по вкладам при наступлении страхового случая, поскольку указанные лица не признаются участниками системы страхования вкладов. Аналогичное ограничение при определенных условиях может распространяться (в силу прямого указания закона) и на сделки по уступке гражданином-вкладчиком своих прав иному гражданину, не являющемуся предпринимателем: в соответствии с п. 2 ст. 9 Закона о страховании вкладов лицо, которое приобрело у вкладчика право требования по вкладам после наступления страхового случая, права на возмещение по таким вкладам не имеет.

Видимо, последнее ограничение (которое представляется совершенно неоправданным и ущемляющим права граждан) связано с установленным названным Федеральным законом (ст. 11) порядком определения размера возмещения по вкладам (столь же не соответствующим интересам вкладчиков), когда за основу расчета берется не размер каждого отдельного вклада, а сумма всех вкладов конкретного гражданина в соответствующем банке. При таком порядке определения размера возмещения по вкладам сохранение возможности перехода к новым кредиторам права возмещения по вкладам (вместе с правами, уступаемыми вкладчиками по договору банковского вклада) могло бы привести к значительному увеличению суммы страховых выплат.

Выплата Агентством по страхованию вкладов вкладчику возмещения по вкладам имеет то последствие, что к Агентству переходит в пределах выплаченной суммы право требования, которое вкладчик имел к банку, в отношении которого наступил страховой случай. Если страховым случаем послужило введение Банком России моратория на удовлетворение требований кредиторов банка, то по истечении срока действия моратория Агентство вправе потребовать от банка возмещения задолженности с зачислением ее в фонд обязательного страхования вкладов. При банкротстве банка (страховой случай — отзыв Банком России лицензии на осуществление банковской деятельности) права требования вкладчиков к банку, перешедшие к Агентству по страхованию вкладов в результате выплаты возмещения по вкладам, относятся к правам кредиторов первой очереди и реализуются в рамках дела о банкротстве банка федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным Правительством РФ (ст. 13 Закона о страховании вкладов).

Определенные ограничения при передаче прав вкладчика-гражданина юридическому лицу имеют место в случае, когда передаваемые права вытекают из договора банковского вклада, заключенного на условиях возврата вклада по истечении определенного договором срока (срочный вклад) или на иных условиях возврата. Юридическое лицо не может обладать правомочием гражданина-вкладчика на досрочное получение суммы вклада или ее части по требованию вкладчика (п. 2 ст. 837 ГК).

Порядок передачи прав вкладчика по договору банковского вклада значительно упрощается, если заключение договора оформлено сберегательным (депозитным) сертификатом, который является ценной бумагой, удостоверяющей сумму вклада, внесенного в банк, и права держателя сертификата (вкладчика) на получение по истечении установленного срока суммы вклада и обусловленных в сертификате процентов. Права вкладчика, удостоверенные именным сертификатом, передаются в порядке, установленном для уступки прав требований (п. 2 ст. 146 ГК), путем заключения письменного соглашения между первоначальным и новым вкладчиком, оформляемого соответствующей записью на оборотной стороне сертификата.

Для передачи другому лицу прав вкладчика, удостоверенных предъявительским сберегательным (депозитным) сертификатом, достаточно вручения сертификата этому лицу (п. 1 ст. 146 ГК). В таком же порядке могут быть переданы права вкладчика-гражданина по договору банковского вклада, заключение которого удостоверено сберегательной книжкой на предъявителя, являющейся, как и сберегательный (депозитный) сертификат, ценной бумагой (п. 1 ст. 843 ГК).

Перевод долга на другое лицо

Отношения по переводу долга банка перед вкладчиком по договору банковского вклада на другое лицо подчиняются общим правилам о переводе долга по гражданско-правовому обязательству (ст. ст. 391, 392 ГК). В силу указанных правил перевод должником своего долга на другое лицо допускается лишь с согласия кредитора, соответствующая сделка между первоначальным и новым должником должна быть заключена в простой письменной форме.

В дополнение к общим требованиям, предъявляемым к переводу долга по всякому гражданско-правовому обязательству, при переводе долга по обязательству, вытекающему из договора банковского вклада, должно соблюдаться специальное требование к субъектному составу сделки по переводу долга. Право на привлечение денежных средств физических и юридических лиц во вклады имеют лишь банки, располагающие соответствующей лицензией Банка России и являющиеся участниками системы по страхованию вкладов граждан. Кроме того, содержание обязательства банка по договору банковского вклада включает в себя обязанность банка по открытию и ведению депозитного счета вкладчика. Следовательно, сторонами сделки по переводу долга, вытекающего из договора банковского вклада, которая должна заключаться в письменной форме и с непременного согласия вкладчика, могут быть только банки, отвечающие всем названным требованиям.

Необходимо заметить, что в реальной обычной банковской практике такой способ перемены лиц в обязательстве по договору банковского вклада, как перевод долга, — явление весьма редкое. Однако уже современная российская история знает пример, когда сделки по переводу долга по банковским вкладам приобретали характер массовой кампании. Имеется в виду банковский кризис августа 1998 г., когда в условиях стремительного падения курса рубля по отношению к доллару США Банк России и Сберегательный банк РФ спровоцировали массовый перевод валютных вкладов из иных коммерческих банков в Сбербанк. О тех событиях может напомнить одно из многочисленных судебных дел, рассмотренных по искам вкладчиков, потерявших значительную часть своих сбережений.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ рассмотрела в судебном заседании 3 ноября 2000 г. по протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ на решение Измайловского межмуниципального суда г. Москвы от 14 октября 1999 г. определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 30 декабря 1999 г. и Постановление президиума Московского городского суда от 10 августа 2000 г. дело по иску Москаленко (вкладчика) к ОАО "Банк "Менатеп" о возмещении курсовой разницы и взыскании суммы невыплаченных процентов по договорам банковского вклада.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ установила, что Москаленко обратилась в Измайловский межмуниципальный суд г. Москвы с иском к ОАО "Банк "Менатеп" о возмещении курсовой разницы и о взыскании суммы невыплаченных процентов по договорам банковского вклада, ссылаясь на то, что 9 июня 1998 г. она заключила два договора банковского вклада с Фрунзенским отделением банка "Менатеп" на сумму по 5000 дол. США каждый сроком на три месяца и один день с выплатой 16% годовых. По истечении указанного срока банк деньги по вкладам и причитающиеся проценты по вкладам не возвратил. В связи с этим 6 октября 1998 г. Москаленко обратилась в банк "Менатеп" с заявлениями о расторжении договоров вклада на условиях перевода денег в Сберегательный банк РФ без процентов по курсу, установленному Центральным банком РФ на 31 августа 1998 г., составлявшему 9,3301 руб. за 1 дол. В соответствии с объяснениями истицы эти действия с ее стороны были вынужденными, поскольку в условиях всеобъемлющего финансового кризиса она не могла надеяться на получение хотя бы части своих средств иным путем.

Решением Измайловского межмуниципального суда г. Москвы от 14 октября 1999 г., оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 30 декабря 1999 г., иск был удовлетворен частично: решено взыскать в пользу истицы 10444 руб. — невыплаченные проценты по договору в размере 9944 руб. и проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 500 руб. Постановлением президиума Московского городского суда от 10 августа 2000 г. протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ на состоявшиеся по делу судебные постановления был оставлен без удовлетворения.

В протесте заместителя Председателя Верховного Суда РФ был поставлен вопрос об отмене состоявшихся по делу судебных постановлений, как вынесенных с нарушением норм материального и процессуального права.

Проверив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ нашла протест подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.

Отказывая в удовлетворении требования о возмещении курсовой разницы, суд исходил из добровольности обращения истицы с заявлениями от 6 октября 1998 г. о расторжении договоров банковского вклада. По мнению суда, доводы вкладчика о кабальности данной сделки и о наличии оснований для признания ее недействительной в соответствии со ст. 179 ГК не были подтверждены соответствующими доказательствами. Между тем согласно данной статье сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Очевидно, что условия сделки были крайне невыгодны для истицы, поскольку на 6 октября 1998 г. курс доллара США по курсу Московской межбанковской биржи составлял 15,7944 руб. за 1 дол., а в декабре 1998 г., когда деньги были выплачены истице, превысил отметку 20 руб. за 1 дол.

Данные факты являются общеизвестными. На основании ст. 55 ГПК РСФСР истица не должна была доказывать очевидный факт крайне невыгодных условий соглашения с ответчиком о переводе вкладов в Сбербанк России с прекращением обязательств ответчика перед ней.

В соответствии со ст. 452 ГК изменение и расторжение договора должно осуществляться в той же форме, что и договор, если законом, иным правовым актом, договором или обычаем делового оборота не установлено иное. При рассмотрении дела судом эта норма материального права учтена не была, хотя из договоров, заключенных между истицей и банком "Менатеп" от 9 июня 1998 г., также следует, что изменения в договор вносятся посредством составления документа, подписанного обеими сторонами. Заявление вкладчика от 6 октября 1998 г. не соответствует этим формальным требованиям, в связи с чем не может считаться заключенным между сторонами договором, тем более что ответчиком это соглашение не подписано.

При рассмотрении настоящего дела существенное значение имело то обстоятельство, что Сбербанком России на основании заявления истицы на себя были приняты обязательства по заключенным ею с ответчиком договорам, т. е. фактически имел место перевод долга (ст. 391 ГК). Каким образом и в каком объеме Сбербанком России эти обязательства были выполнены, имело существенное значение для данного дела, поскольку могло исключить возможность удовлетворения предъявленного истицей к ответчику иска. При таких обстоятельствах суду следовало привлечь к участию в деле Сбербанк России.

Судом надзорной инстанции протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ был оставлен без удовлетворения по тем основаниям, что истица в суде не заявляла требования о признании оспоренной ею сделки кабальной. Этот довод не соответствует материалам дела. Из искового заявления Москаленко и из ее объяснений в ходе судебного разбирательства следует, что перевод вкладов в Сбербанк России она осуществила вынужденно, под угрозой потери всех денежных средств на вкладах в банке "Менатеп" и на крайне невыгодных для себя условиях. Такие основания заявленных требований не могут рассматриваться иначе как требование о признании сделки недействительной по мотиву ее кабальности.

Решение суда, вынесенное с нарушением норм материального и процессуального права, подлежит отмене в соответствии с п. п. 1, 2 ст. 330 ГПК РСФСР. При новом рассмотрении дела суду следует устранить отмеченные недостатки, привлечь к участию в деле всех заинтересованных лиц и разрешить возникший спор в соответствии с нормами гражданского законодательства.

В итоге Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ все состоявшиеся по делу судебные акты отменила, а дело направила в суд первой инстанции на новое рассмотрение <*>.

———————————

<*> См.: Определение Верховного Суда Российской Федерации от 3 ноября 2000 г. N 5-В00-178 // Справочная база "КонсультантПлюс".

Особенности наследования банковских вкладов

В случае смерти гражданина, являющегося вкладчиком по договору банковского вклада, принадлежавшие ему права требования по этому договору входят в состав наследства, как такое имущество умершего, которое переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, т. е. в неизменном виде, как единое целое и в один и тот же момент (ст. 1110 ГК). В составе наследства права вкладчика по договору банковского вклада наследуются по завещанию и по закону (ст. 1111 ГК).

Особенность наследования банковских вкладов состоит в том, что они могут быть завещаны вкладчиком посредством совершения специального завещательного распоряжения. Согласно п. 1 ст. 1128 ГК права на денежные средства, внесенные гражданином во вклад или находящиеся на любом другом счете гражданина в банке, могут быть по усмотрению гражданина завещаны либо в общем порядке, установленном для совершения завещания (ст. ст. 1124 — 1127 ГК), либо посредством совершения завещательного распоряжения в письменной форме в том же филиале банка, в котором находится этот счет. В отношении средств, находящихся на счете, такое завещательное распоряжение имеет силу нотариально удостоверенного завещания.

Завещательное распоряжение правами на денежные средства в банке должно быть собственноручно подписано завещателем с указанием даты его составления и удостоверено служащим банка, имеющим право принимать к исполнению распоряжения клиента в отношении средств на его счете. Порядок совершения завещательных распоряжений денежными средствами в банках определяется Правительством РФ (п. 2 ст. 1128 ГК).

В настоящее время действуют Правила совершения завещательных распоряжений правами на денежные средства в банках, утвержденные Постановлением Правительства РФ от 27 мая 2002 г. N 351 <*>. Согласно порядку, предусмотренному названными Правилами, составление, подписание и удостоверение завещательного распоряжения осуществляются бесплатно и при соблюдении следующих условий:

———————————

<*> СЗ РФ. 2002. N 22. Ст. 2097.

— личность завещателя удостоверяется паспортом или другими документами, исключающими любые сомнения относительно личности гражданина;

— информирование завещателя о содержании отдельных определенных статей ГК, включающих правила о наследовании, после которого об этом делается отметка в завещательном распоряжении;

— лица, участвующие в совершении завещательного распоряжения, обязаны соблюдать положения ст. 1123 ГК о тайне завещания;

— завещательное распоряжение подписывается завещателем с указанием даты его составления.

Завещательное распоряжение может быть написано от руки с использованием технических средств (электронно-вычислительной машины, пишущей машинки и др.).

В завещательном распоряжении указываются: а) место и дата его совершения; б) местожительство завещателя; в) имена, отчества, фамилии граждан, полное наименование и местонахождение юридического лица, которым завещается вклад.

Завещатель может составить одно завещательное распоряжение на все денежные средства, размещенные на нескольких счетах в банке, либо на денежные средства, размещенные на одном из этих счетов.

Если завещатель желает, чтобы денежные средства с его счета после его смерти были выданы нескольким наследникам, то в завещательном распоряжении он указывает, кому из них какая доля завещается. Денежные средства, завещанные нескольким лицам без указания доли каждого, выдаются всем этим лицам в равных долях. Завещатель вправе указать в завещательном распоряжении другое лицо, которому вклад должен быть выдан в случае, если лицо, в пользу которого завещаны денежные средства, умрет раньше самого завещателя или подаст заявление об отказе от принятия завещанных денежных средств, а также в иных случаях, предусмотренных ст. 1121 ГК.

Завещатель вправе предусмотреть в завещательном распоряжении условия выдачи вклада (например, выплата лицу, которому завещан вклад, определенных сумм в установленные вкладчиком сроки; выдача вклада лицу после достижения им определенного возраста и т. п.), которые не должны противоречить ГК.

Поправки и приписки в завещательном распоряжении не допускаются. Завещательное распоряжение составляется в двух экземплярах, каждый из которых удостоверяется подписью служащего банка и печатью. Первый экземпляр выдается завещателю, а второй регистрируется в книге завещательных распоряжений и подшивается в специальную папку завещательных распоряжений, хранящуюся в несгораемом шкафу. Служащий банка на счете завещателя делает отметку о составленном завещательном распоряжении.

Если завещатель в дальнейшем не пожелает изменить или отменить завещательное распоряжение, он должен обратиться в тот банк, в котором составлялось завещательное распоряжение, и подать об этом собственноручно подписанное завещательное распоряжение. Служащий банка устанавливает личность завещателя, проверяет поданное завещательное распоряжение и приобщает его к ранее составленному.

Завещатель вправе изменить или отменить завещательное распоряжение, руководствуясь положением ст. 1130 ГК, путем оформления нотариально удостоверенного завещания, в котором специально говорится об отмене или изменении конкретного завещательного распоряжения, либо нотариально удостоверенного отдельного распоряжения об отмене завещательного распоряжения, один экземпляр которого должен быть направлен в банк.

В случае смерти завещателя нотариус направляет в банк запрос (с приложением удостоверенной копии свидетельства о смерти наследодателя) с просьбой подтвердить факт удостоверения конкретного завещательного распоряжения сотрудником банка и факт его отмены или изменения. Ответ на запрос подписывается руководителем банка с проставлением печати и направляется нотариусу в течение месяца. Если к запросу приложена копия завещательного распоряжения наследодателя, ответ на запрос может быть изложен под текстом этого завещательного распоряжения.

Выплата денежных средств со счетов умерших завещателей, которые оформили завещательное распоряжение после 1 марта 2002 г. (дата введения в действие части третьей ГК, содержащей правила о наследовании), производится в зависимости от конкретного случая на основании:

А) свидетельства о праве на наследство по завещанию или закону, выданного нотариусом или консульским должностным лицом Российской Федерации;

Б) постановления нотариуса о возмещении расходов, вызванных смертью наследодателя, в соответствии со ст. 1174 ГК;

В) нотариально удостоверенного соглашения о разделе наследственного имущества в соответствии со ст. 1165 ГК;

Г) свидетельства, выданного нотариусом исполнителю завещания в соответствии со ст. 1135 ГК;

Д) свидетельства о праве собственности на долю в имуществе, находившемся в совместной собственности супругов, выданного нотариусом или консульским должностным лицом Российской Федерации в соответствии со ст. 1150 ГК;

Е) копии решения суда с отметкой о вступлении его в законную силу или исполнительного листа в случае рассмотрения дела в судебном порядке.

Предусмотренные ГК (ст. 1128) правила о завещательных распоряжениях правами на денежные средства в банках, которые были введены в действие с 1 марта 2002 г., значительно отличаются от ранее действовавшего порядка. По ГК 1964 г. (ст. 561) граждане, имевшие вклады в государственных трудовых сберегательных кассах (позже — Сбербанк России) или в Государственном банке СССР (позже — Банк России), также имели право сделать распоряжение сберегательной кассе или банку о выдаче вклада в случае своей смерти любому лицу или государству. В таких случаях вклад не входил в состав наследственного имущества и на него не распространялись общие правила ГК 1964 г. о наследовании.

В связи с этим К. Б. Ярошенко, комментируя положения ст. 1128 ГК, пишет: "Специально подчеркнуто, что вклады, в отношении которых в банке совершено завещательное распоряжение, входят в состав наследства и наследуются на общих основаниях в соответствии с общими правилами, регулирующими наследственное правопреемство, и что денежные средства, находящиеся на таких вкладах, выдаются наследникам на основании свидетельства о праве на наследство и в соответствии с ним. Следовательно, как это само собой разумеется, такие денежные средства учитываются при выделении обязательной доли в наследстве и при удовлетворении требований кредиторов наследодателя" <*>.

———————————

<*> Наследственное право / Отв. ред. К. Б. Ярошенко. М., 2005. С. 95 (автор соответствующего раздела — К. Б. Ярошенко).

8. Правовой режим требований

Вкладчиков при банкротстве банка

В случае неплатежеспособности банка (кредитной организации) возникающие при этом отношения регулируются специальным федеральным законом о банкротстве кредитных организаций <*>, а в части, им не урегулированной, — общим законом о несостоятельности (банкротстве) <**>.

———————————

<*> Федеральный закон от 25 февраля 1999 г. N 40-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций" (в редакции от 20 августа 2004 г.) (далее — Закон о банкротстве кредитных организаций) // СЗ РФ. 1999. N 9. Ст. 1097; 2004. N 34. Ст. 3536.

<**> Федеральный закон от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" // СЗ РФ. 2002. N 43. Ст. 4190.

Согласно ст. 2 Закона о банкротстве кредитных организаций под несостоятельностью (банкротством) кредитной организации понимается признанная арбитражным судом ее неспособность удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам или исполнить обязанность по уплате обязательных платежей. Кредитная организация считается неспособной удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам или исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязанности не исполнены ею в течение одного месяца с момента наступления даты их исполнения или если после отзыва у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций стоимость ее имущества (активов) недостаточна для исполнения обязательств кредитной организации перед ее кредиторами.

Правом на обращение в арбитражный суд с заявлением о признании кредитной организации банкротом в соответствии с Законом о банкротстве кредитных организаций (ст. 35) наделены: сама кредитная организация — должник; кредиторы кредитной организации, включая граждан, имеющих право требования к кредитной организации по договору банковского вклада или договору банковского счета; Банк России; уполномоченные органы с требованиями об уплате обязательных платежей в бюджет и во внебюджетные фонды.

Однако названные лица, наделенные правом инициировать возбуждение дела о банкротстве кредитной организации в арбитражном суде, могут реализовать свое право на обращение в арбитражный суд с соответствующим заявлением лишь при условии, что у кредитной организации — должника к этому моменту отозвана лицензия на осуществление банковской деятельности. Если кредитная организация, обладая такой лицензией, все же является неплатежеспособной и по этой причине не исполняет своих обязательств, ее кредиторы могут направить в Банк России заявление об отзыве у этой кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций, а в случае неполучения от Банка России ответа в течение двух месяцев — обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании кредитной организации банкротом.

Арбитражный суд, получивший такое заявление, направляет в Банк России запрос, в связи с которым последний должен либо отозвать лицензию, либо представить свое заключение о неплатежеспособности кредитной организации и нецелесообразности отзыва лицензии. В первом случае арбитражный суд возбуждает дело о банкротстве кредитной организации, во втором (а также в случае неполучения ответа от Банка России в месячный срок) — возвращает заявление о признании кредитной организации банкротом без рассмотрения. При этом кредитор, направлявший в Банк России заявление об отзыве у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций, вправе предъявить к Банку России требование о возмещении убытков, причиненных непринятием последним решения об отзыве у кредитной организации лицензии либо мер по предупреждению банкротства кредитной организации.

Дело о банкротстве кредитной организации может быть возбуждено арбитражным судом только после отзыва у нее лицензии Банком России и при условии, что требования к кредитной организации по денежным обязательствам и обязательным платежам составляют в совокупности не менее одной тысячи минимальных размеров оплаты труда, установленных законом. По делу о банкротстве кредитной организации может быть введена лишь одна процедура банкротства — конкурсное производство.

В рамках дел о банкротстве кредитной организации требования вкладчиков, вытекающие из договоров банковского вклада, признаются конкурсными требованиями, а сами вкладчики — конкурсными кредиторами, которые, являясь лицами, участвующими в деле о банкротстве, имеют право: участвовать в собраниях кредиторов с правом голоса; выдвигать своих представителей в комитет кредиторов; обжаловать решения собрания кредиторов, действия конкурсного управляющего, судебные акты, принимаемые арбитражным судом по делу о банкротстве кредитной организации, а также осуществлять иные правомочия, предусмотренные Законом о банкротстве кредитных организаций.

Отмеченные черты правового режима требований вкладчиков по договору банковского вклада и правового положения самих вкладчиков в деле о банкротстве банка в равной степени относятся ко всем лицам (и физическим, и юридическим), выступающим в роли вкладчиков по договорам банковского вклада. Вместе с тем по очередности и порядку удовлетворения требований при банкротстве банков вкладчики по договору банковского вклада (конкурсные кредиторы в деле о банкротстве банка) делятся на две категории.

К первой категории относятся граждане (физические лица). В соответствии со ст. 49 Закона о банкротстве кредитных организаций за счет имущества кредитной организации, составляющего конкурсную массу, в первую очередь удовлетворяются требования физических лиц, являющихся кредиторами кредитной организации, по заключенным с ними договорам банковского вклада и договорам банковского счета, а также требования граждан, перед которыми кредитная организация несет ответственность за причинение вреда жизни или здоровью.

Таким образом, требования вкладчиков — физических лиц, вытекающие из договоров банковского вклада, относятся к числу привилегированных (первоочередных) требований. При этом не следует забывать, что вкладчики — физические лица являются участниками системы обязательного страхования вкладов (выгодоприобретателями), имеющими право на получение (в рамках названной системы) возмещения по вкладам. Поэтому, участвуя в деле о банкротстве банка в качестве кредитора первой очереди, вкладчик — физическое лицо добивается удовлетворения своих требований за счет имущества банка-банкрота лишь в части, не покрытой указанным страховым возмещением, выплачиваемым Агентством по страхованию вкладов.

Кроме того, Законом о банкротстве кредитных организаций предусмотрено, что до расчетов со всеми кредиторами за счет конкурсной массы банка-банкрота в ходе конкурсного производства по делу о банкротстве банка должны производиться так называемые предварительные выплаты кредиторам, чьи требования относятся к первой очереди. Согласно ст. 47.2 Закона конкурсный управляющий ведет реестр требований кредиторов первой очереди для целей осуществления кредитной организацией предварительных выплат кредиторам первой очереди, в котором указываются сведения о каждом кредиторе первой очереди и размере его требований по денежным обязательствам. Срок составления указанного реестра составляет два месяца со дня опубликования сведений о признании кредитной организации банкротом и об открытии конкурсного производства. Предварительные выплаты кредиторам первой очереди начинаются не позднее третьего рабочего дня со дня опубликования первого объявления о порядке и об условиях выплат кредиторам первой очереди и осуществляются в течение трех месяцев с указанной даты. На осуществление предварительных выплат кредиторам первой очереди направляется 70% денежных средств, находящихся на корреспондентском счете кредитной организации, признанной банкротом, используемом в ходе конкурсного производства, на день закрытия реестра требований кредиторов первой очереди для целей осуществления предварительных выплат. При недостаточности средств для удовлетворения требований кредиторов первой очереди в полном объеме средства распределяются пропорционально суммам требований, подлежащих удовлетворению.

Сумма требований кредиторов первой очереди подлежит уменьшению на сумму, выплаченную указанным кредиторам в ходе осуществления предварительных выплат, и отражается в реестре требований кредиторов кредитной организации для последующего удовлетворения (в первую очередь) за счет конкурсной массы имущества кредитной организации.

Что касается требований, вытекающих из договоров банковского вклада, по которым вкладчиками являются юридические лица, то Закон о банкротстве кредитных организаций не содержит каких-либо специальных правил об очередности и порядке их удовлетворения. Следовательно, на них распространяются общие положения об очередности и порядке удовлетворения требований кредиторов по денежным обязательствам (конкурсных требований).

БАНКОВСКИЙ СЧЕТ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *