АРАБСКАЯ ЦИВИАИЗАЦИЯ: УЧИТЕАЯ И УЧЕНИКИ

Многое из того, что нам удалось узнать об исламском мире, осно­вано на широко распространён­ных мифах или предубеж­дениях. Например, что Аравия, где появился ислам, была отсталой

И изолированной час­тью мира эпохи ранне­го Средневековья. Но археологические и ис­торические исследова­ния свидетельствуют,

Что древняя Аравия или по крайней мере наибо­лее плотно населённые части Аравийского полуост­рова были высокоразвитыми

Странами.

Аравия была родиной семитских народов, которые с самого начала письменной истории расселились к северу от Аравийского полуостро­ва на землях, известных под названи­ем Плодородного полумесяца. Здесь они и их потомки, говорившие на разных, но родственных семитских языках, создали один из древнейших на земле очагов цивилизации.

В VI в. до н. э. на Ближнем Востоке возвысились другие народы, создав­шие на руинах древних государств новые империи. Это были персы и иные иранские племена, при­шедшие с востока, греки и римля — не—с запада. Но Ближний Восток и соседние области не просто ока­зались во власти двух новых миров. Восточная половина, Междуречье, стала главным экономическим и культурным районом Парфянской, а позднее Сасанидской державы, центр которых располагался на Иранском нагорье. Западная полови­на оказалась включена в античный мир, который к тому времени был представлен Римской империей. Её центры находились в Италии и Гре­ции. Одна из восточных провинций Рима — Сирия, населённая семитски­ми народами, стала третьим эконо­мическим, культурным и религиоз­ным центром западного мира.

Тысячелетие мощного греко-рим­ского и персидского влияния остави­ло несмываемый отпечаток на Сирии, Египте, Турции и многих других странах, которые впослед­ствии стали частью араб­ской и мусульманской цивилизации. В течение этих столетий Рим и Иран оказали вли­яние и на соседний Аравийский полуост­ров, хотя Аравия никог­да не находилась под прямой властью этих

Империй. В орбиту их мира Аравию вовлекли торговля, культура, искусство и религия.

Но и сама культура местных семит­ских племён несомненно наложи­ла глубокий след на цивилизации, соприкоснувшиеся с ней. Достаточно сказать, что именно в этой среде родилось христианство.

Во всех отношениях доисламская Аравия была органичной частью Древнего мира, тесно связанной со своими западными, северными,

Восточными и южными соседями через культуру и торговлю. И сам ислам впитал в себя многие черты религий соседних стран. С самого начала и иудаизм, и христианство имели множество последовате­лей на землях Аравии. Персидский зороастризм и религии Индии тоже имели в Аравии значительное вли­яние.

Исламская цивилизация в по­ру своего золотого века сыграла важнейшую роль в сохранении, развитии и передаче достижений античной культуры европейским народам эпохи Ренессанса и позд­него Средневековья.

МНОГООБРАЗИЕ ЦЕЛОГО

Аравия, воспринимаемая сейчас как родина единой исламской арабской культуры, на самом деле таковой не была. Древние аравийские куль­туры, даже накануне возникновения ислама, отличались большим разно­образием в образе жизни, хозяйстве, социальном устройстве и в языках их носителей.

Северная часть страны соседство­вала с великими державами, господ­ствовавшими на средиземноморском побережье и в Междуречье, — Римом и Персией. Лишь суровая приро­да позволила местным арамейским и арабским племенам сохранить неза­висимость. Римляне и персы пред­принимали попытки покорить их, но чаще эти племена выступали лишь союзниками их империй. В свою очередь племена Северной Аравии не препятствовали торговле, охраня­ли торговые караваны, следовавшие через пустыню между редкими источ­никами воды, и поддерживали торго­вые пути в должном состоянии. Более того, среди «людей пустыни» были не только воины, скотоводы и земле­

Дельцы, но и торговцы, богатевшие на транзитной торговле и покрови­тельствовавшие искусству.

Степи и пустыни, которые лежа­ли к югу от границы между Римской и Персидской империями, находи­лись под властью нескольких араб­ских и арамейских династий. Те, которые занимали западную часть этого пространства, были союз­никами или вассалами Римской империи. Правители восточных районов северной пустыни были связаны с Парфянской и пришедшей ей на смену Сасанидской державами. Степень автономии, которой распо­лагали те и другие, зависела от мощи и доброжелательности их патронов.

Среди государств пустыни Север­ной Аравии, сохранявших независи­мость, одними из самых процветаю­щих были Набатея, с её удивительной столицей Петрой в современной Иордании, знаменитой своими выре­занными в скалах храмами, и Паль­мира в Сирийской пустыне, чьё имя стало нарицательным символом роскоши и великолепия. Иногда эти царства играли самостоятель­ную роль в отношениях с великими державами. Набатея в отношени­ях с Римом почти всегда выступала на условиях равенства, а правитель Пальмиры Зенобий в середине III в. в течение нескольких десятиле­тий даже пытался выступать сопер­ником Рима. Такая ситуация могла

Возникнуть только в период ослаб­ления Римской империи, и приход к власти в ней сильного императора Аврелиана положил конец претензи­ям Зенобия.

В ещё большей зависимости от римско-византийских властей нахо­дилась династия Хассанидов, чьи владения в V—VI вв. простирались от Палестины в глубь Аравийской пустыни, но столица располагалась на территории, фактически под­властной империи, в современной Сирии. Хассаниды были христиа­нами: религия стала эффективным средством подчинения арабов влас­ти Византии. В те времена обраще­ние в христианство фактически означало не только культурную, но и политическую зависимость.

На восточной стороне пустыни, на землях современного Ирака, воз­никли арабские государства, которые

ИСЛАМСКИЙ МИР

×∙Πy<∏B6

BbEAO

МОРЕ

Азарскн

,,КАГАНАТ

Гунис аСици»™ A<,,M⅛, TfN Мруан *π \

АРАЛЬСКОЕ

МАГРИБ

690/09

Направление ос-

Владения арабов в 632 Г.

О

Новных завоееа-

Завоевания арабов

TeAtrfitrfX Походов

HMHMM

При первых 4 Халифах (632

661гг.)

У 624 Места и даты круп-

В н я

I I При Омейядах (661-750 Гг.)

Нейших сражении

Территории, подвергавшие — мо ьЛТ Годы завоеваний

О

С я грабительским набегам

Грае

IOOfi

Важнейшие

Арабов в VllVlll Вв.

Торговые пути

Границы Арабского

Халифате та (750г.

) ———- Морские пути

В период его расцвета

Были также тесно связаны с цивили­зацией древней Персии, как Петра и Пальмира — с цивилизацией Рима. Самым известным из них была Хатра, развалины столицы которой в Се­веро-Западном Ираке до сих пор впечатляют своим величием. Другим мощным образованием было госу­дарство Лахмидов. Их столица Аль — Хира располагалась на территории, подконтрольной сильному соседу. Но это не мешало Лахмидам занимать одну из ведущих позиций в арабской политике.

В культуре северных арабских царств влияние греко-римской и персидской культур было очень сильным. Фактически весь их быт, архитектура их городов, одежда,

Даже религиозные воззрения мало чем отличались от провинций Рим­ской империи и Персидской дер­жавы.

Другой самобытной областью Аравийского полуострова был юг, Йемен. Южная Аравия отличалась от остальной части полуострова по своей культуре и даже по языку. Часть местных племён до сих пор сохраняет особый язык, связанный происхожде­нием с диалектами Северо-Восточной Африки, такие самобытные черты быта и хозяйства, как преобладание коров в стаде (в отличие от верблюдов, господствовавших в арабском ското­водстве), пережитки древней религии, в которой главное место занимало лунное божество Син в облике быка.

Здесь возникло несколько город­ских цивилизаций, которые процве­тали на транзитной торговле между Индией и Африкой с могуществен­ными империями Ближнего Востока и впитали многие элементы античной, персидской и индийской культур.

В то же время цивилизации Южной Аравии делились на две категории. Прибрежные области были известны торговцам из Египта, Греции, Индии, даже Китая. Именно здесь влияние далёких цивилизаций было ощутимым. Но самые сильные государства Южной Аравии распола­гались с другой стороны гор в плодо­родных долинах, орошаемых сезон­ными потоками, которые бежали не в море, а в пустыню. Однако пре­

Жде чем дождевые воды испарялись в болотах и солончаках, они увлаж­няли террасные поля. В нескольких местах эти воды удерживались боль­шими дамбами, одна из которых —

Дамба Мариб имела настолько важ­ное значение, что учёные считают её разрушение главной причиной упад­ка южноаравийской цивилизации.

Самобытные южноаравийские царства богатели на выращивании и продаже благовоний, игравших значительную роль в религиозных обрядах цивилизаций Ближнего

Востока и Средиземноморья до при­нятия христианства. Рощи деревьев, дававших ароматную смолу, сопер­ничали по размерам с полями других земледельческих культур.

В дополнение к развитой соб­ственной культуре, искусству, архи­тектуре, языку и литературе доис­ламский Йемен имел собственную религию, основанную на культе лун­ного божества. Местные жрецы были хранителями астрономических зна­ний, сопоставимых по своему уров­ню с наукой древней Месопотамии.

Ещё одной областью Южной Аравии был Оман, расположенный на побережье Персидского залива. Жители Йемена, аравийского побе­режья Красного моря, не преуспе­ли в морской торговле. Сложности мореходства в Красном море заста­вили их ориентироваться главным образом на сухопутную торговлю через пустыню. В отличие от них оманские мореходы с глубокой древ­ности пользовались большой извест­ностью. Роль Омана на торговых путях на Восток особенно возросла после включения аравийского побе­режья Персидского залива в состав Сасанидской державы. Её правители,

В отличие от своих предшественни­ков, парфян, придавали междуна­родной торговле особое значение. Они проложили прямые маршруты от Тигра и Евфрата через Бахрейн, Катар и Оман до Индии.

Большие трёхмачтовые суда, спо­собные к перевозке даже сыпучих грузов, пересекали океан, исполь­зуя постоянные сезонные муссон­ные ветры. Изображения таких кораблей встречаются на берегах Персидского залива, а одно найде­но на фресках скального храма VI в. на юго-западном побережье Индии. Навыки плавания в открытом море, основанные на сложных астрономи­ческих наблюдениях, здесь появи­лись намного раньше, чем в Европе. В тот период греческие и римские моряки ещё не рисковали отдалять­ся от берега.

Большинство арабских и пер­сидских судов обычно не заходило дальше портов на юго-западе Индии и на острове Шри-Ланка, но неко­торые мореплаватели торговали и с Калахом. Под этим названием ара­вийским путешественникам была известна современная Малайя. Храбрым тор­

Говцам и морякам уда­валось иногда дости­гать даже Вьетнама и Южного Китая.

При Сасанидах оманский порт Сохар

Начал бурно расти, а мест­ные мореходы, будь то

Персы или арабы, составляли серьёз­ную конкуренцию торговым карава­нам Великого шёлкового пути, про­легавшего через Среднюю Азию, в поставках шёлка и прочих экзоти­ческих товаров с Востока. В качестве яркого примера этой дальней тор­говли можно назвать великолепные индийские мечи, которые высоко ценились не только в Аравии, но и на всём Ближнем Востоке и были воспе­ты в доисламской арабской поэзии. Однако торговля между Аравией, Индией и Индокитаем не ограничи­валась лишь дорогостоящими това­рами, подобными шёлковым тканям и индийским клин­кам. Активно развивалась оптовая торговля железной рудой, железом и стальны­ми слитками, даже лошадь­ми. Транспортировка целых табунов лошадей через открытый океан удивляла моряков античного мира и рождала легенды вроде сказок о «морских конях», которые позднее вошли в сказки «Тысячи и одной

Ночи».

При всей развитости

Торговых городов-госу­дарств Северной и Южной

Аравии визитной карточкой

Аравийского полуострова

Были и остаются бедуины —

Пустынные кочевники. Всё, что мы знаем о них, проис­ходит из описаний их искушённых

Соседей, и в результате кочевники редко изображены в положительном свете. Археологическое изучение ранних кочевых культур даёт лишь

Крупицы знаний. Сложить мозаику

Из этих фрагментов — трудная, но

Разрешимая задача.

Племенная организация кочевни­ков Аравии была основана на семь­ях или кланах, которые то росли, то ослабевали и исчезали в зависимо­сти от политических, экономиче­ских, экологических и других обсто­ятельств. Не только межплеменные войны, но и засухи и в без того безводной Аравии могли нанести непоправимый урон их быту и са­мой жизни. Между собой они стро­или отношения по кровнородствен­ным связям. Удачливые становились во главе непрочных и недолговеч­ных союзов, слабые искали защиты у сильных.

Образ бедуина занимал осо­бое место как в доисламской, так и в мусульманской арабской куль­туре. Воин-бедуин верхом на верб­люде или коне считался воплоще­нием суровых достоинств в отличие от испорченных жителей соседних империй. Язык бедуинов, их поэзия, легенды и кодекс чести служили источником гордости всех народов арабского мира — как кочевников, так и оседлых земледельцев, тор­говцев и ремесленников оазисов

Аравии.

Историю арабских племён, образ

Жизни, идеалы бедуинов Аравии донесла до нас и арабская поэзия, устно передававшаяся из поколения

В поколение, пока её шедевры не бы­ли записаны в золотой век исламской культуры. Многие представители доис­ламской арабской элиты были выда­ющимися поэтами. Один из самых крупных арабских поэтов того време­ни — Имру-уль-Кайс, сын одного из племенных вождей, сам стал героем арабской легенды. После того как его отец был убит врагами, захвативши­ми трон, он, лишившись наследства, отправился путешествовать. Имру-уль — Кайс вместе со своим другом, тоже искусным поэтом и тоже из знатного

Рода, посетил римского императора, ища у него поддержки в возвращении отцовского наследства. Но юноша, по преданию, влюбился в дочь импера­тора и был казнён. Даже после этих событий его друг остался верен сво­ему обещанию помочь восстановить справедливость. Он пожертвовал жиз­нью своего сына ради правды.

Этот рассказ, вероятно, содер­жит элементы исторической прав­ды, но, что более важно, он отража­ет культурные и этические ценности арабского общества. Это героика странствий, дружба, верность долгу и романтическая любовь. Поражает отношение арабов к женщине.

В ту эпоху воспевание любви было редкостью. Брак рассматривался как средство преумножения богатства и продления рода.

Самой крупной племенной кон­федерацией кочевников-бедуинов Центральной Аравии была Кинда, существовавшая в течение пяти столе­тий. На её территории существо­вало несколько городков, распо­лагались многочисленные оази­сы, населённые земледельческими и торговыми общинами. Но руко­водящую роль в этом объединении играли именно кочевники. Столица Кинды, построенная около 200 г. до н. э., находилась в Юго-Западной Аравии на пересечении торговых маршрутов, соединявших Красное море с Персидским заливом. Её развалины открыты на месте со­временного городка Эль-Фау. Здесь проводилась регулярная ярмарка, развивалось сельское хозяйство, пре­умножавшие богатство правителей. Среди руин этого города археоло­ги открыли остатки укреплённого рынка, который по своей плани­ровке и архитектуре был похож на лагерь римского легиона.

Он имел правильную квадрат­ную форму с высокими стена­ми, к которым изнутри при­мыкали крытые постройки, башнями и воротами. В центре рынка располагалась площадь. Предметы быта и роскоши, настенные росписи, найденные здесь, свидетельствуют, что Кинда, по крайней мере её правящая элита, была знакома с культурой соседних стран. Предметы роскоши привози­ли из городов Средиземноморья, кос­тюм, художественные вкусы, образ жизни испытали сильное влияние Йемена, Ирана и даже Индии.

Археологические исследования на Аравийском полуострове пока­зывают, что доисламские культуры

КОРАБЛИ ПУСТЫНИ

При всём своём скверном и непокорном характере, о котором ходит немало историй, верблюды многие столетия оставались идеальными вьючными животными для путешествий через пустыню. Они легко переносят жару, сохраняя нормальное самочувствие даже при увеличении температуры тела на 6 гра­дусов выше нормы. Они долго сохраняют воду в организме при помощи эффективно устроенной почечной системы и могут спокойно обходиться без воды в течение 48 ч.

Двугорбый верблюд, или бактриан, был одомашнен в Северо-Восточном Иране и Туркмении. Его изображе­ние сохранилось на горшке из древнего поселения Сиалк к югу от современного Тегерана, которое существовало около 3000 г. до н. э. Кости домашнего верблюда и гли­няные модели повозок, запряжённых этими животными, найдены в археологических слоях, датированных между 2000 и 1600 гг. до н. э. Двугорбый верблюд стал важным

Тягловым животным на трассах Великого шёлкового пути в I тысячелетии н. э., но никогда не служил источником пищи, как его аравийский родственник.

Одногорбый верблюд, дромадер, был приручён незави­симо от бактриана в Южной Аравии около 4500 лет назад, но лишь через тысячелетие стал неотъемлемой частью жизни аравийских племён.

Почему же этот процесс растянулся на долгие годы? Причиной было седло, изобретение которого переверну­ло всю систему передвижения по пустыне и позволило кочевникам освоить пространства сухих степей и пустынь Аравии и Средней Азии, а затем и Сахары.

Приспособление седла к особенностям верблюда прошло долгий путь.

Первое седло аравийского верблюда располагалось за горбом животного, на его крупе. Наездник был вынужден использовать длинную палку, чтобы управлять верблюдом. Это создавало многие неудобства, снижало манёвренность верховой езды и обзор. Тем не менее дромадеры с такой упряжью пересекали Аравийскую пустыню, как свидетель­ствуют источники, уже в XII в. до н. э.

Во второй половине I тысячелетия до н. э. в Северной Аравии было сконструировано новое твёрдое арочное седло, которое устанавливалось на горбу верблюда, равномерно распределяя вес наездника по всей спине животного. Груз мог быть укреплён с каждой стороны седла. И с высоты спины дромадера воин, вооружённый копьём или мечом, имел огромные преимущества.

Изобретение аравийского седла с его преимуществами при перевозке грузов и ведении боя привело к коренным изменениям в торговле и расстановке политических сил на Ближнем Востоке. Владельцы животных смогли взять торговые маршруты через Аравию под свой контроль, и прибыль стала стекаться к местным кочевникам. Колёсный

Транспорт не смог конкурировать с верблюдом, снаряжён­ным новым аравийским седлом, и многие столетия вьючные дромадеры служили единственным средством перемещения грузов через пустыни.

В Северной Африке верблюды появились вместе с вторжениями ассирийцев и персов в VII—VI вв. до н. э. Египетские записи сообщают о караванах верблюдов, пересекавших 800-километровые засушливые пространства между Красным морем и Верхним Египтом.

Эти животные были редки в Северной Африке даже в I в. до н. э., во времена Юлия Цезаря, который в качест­ве особого трофея после победы над царём Нумидии получил 22 верблюда, их численность резко выросла в течение последующих трёх столетий. Об этом свиде­

Тельствует такой факт. Римляне в III в. обложили налогом в размере 4 тыс. верблюдов жителей всего лишь одного города Аептис Магна, располагавшегося на побережье Триполитании (современная Ливия). Однако верблюды служили римлянам только в качестве тягловых животных для колёсного транспорта. V них не было необходимой упряжи — аравийских сёдел.

Новый этап в развитии седла был вызван требованиями удлинения маршрутов и утяжеления грузов на караванных тропах Сахары.

Сахарское седло размещалось на плечах животного. Наездник мог управлять его движением не только при по­мощи палки, но и ногами. Такая упряжь была менее удобна в военном деле, но в Сахаре до прихода арабов верблюд использовался исключительно в мирных целях. С сахарским седлом корабли пустыни достигли максимальных возмож­ностей в перевозке грузов. В VII в. арабы принесли сюда и боевое аравийское седло и именно благодаря ему смогли за несколько десятилетий покорить пространство от Красного моря и Нила на востоке до берегов Атлантики на западе.

Аравии создали своеобразное и вы­сокоразвитое общество, имевшее собственные разнообразные тра­диции — как бытовые, хозяйствен­ные, общественные, так и художест­венные и духовные. Но, подобно многим народам, жившим в тени культурных центров Греции и Рима, арабы испытали сильное влияние этих больших средиземноморских культур. Одновременно они вобрали в себя и традиции других окружаю­щих стран, в первую очередь Ирана. Соединение трёх основных куль­турных пластов — греко-римского, иранского и местного, аравийско­го, — присутствовало во всех облас­тях древней Аравии, с той лишь разницей, что в одних из них ярче проявилось воздействие античного мира Средиземноморья, в других — культуры народов Ирана, в треть­их — сохранялось преобладание местных своеобразных черт.

Именно такое органичное спле­тение разных элементов стало осно­вой формирования единой культуры арабского мира в VII в., когда на мировую арену вышла новая рели­гия, сумевшая завершить процесс формирования новой цивилиза­ции, — ислам.

Быстрое и относительно мирное завоевание исламом огромных про­странств Европы, Азии и Северной Африки было вызвано близостью всех основных черт культуры народов этого мира, соединением в их тради­циях одних и тех же основ. И иудаизм, и христианство, и ислам возникли в одной и той же семитской среде на Ближнем Востоке.

УНИФИКАЦИЯ АРАВИИ

К началу VII в. Аравия представляла собой истощённую войнами страну. Противостояние двух великих держав, Византии и Сасанидского Ирана, шед­шее с переменным успехом в тече­ние всего VI и начала VII столетия, отрицательно сказалось на жизни аравийских племён. Одни государства были вовлечены в войну на стороне Византии, другие воевали за Иран. Армии Сасанидов и эфиопских прави­телей опустошали Йемен и западные области полуострова. Политические противоречия дополнились рели­гиозными разногласиями между по­следователями местных религиозных культов, иудеями и христианами.

Торговля была практически пол­ностью прервана. Но расцветало военное дело. Арабы познакоми­лись с современным вооружением. Особое значение приобрели новше­ства в верховой езде, прежде всего стремя, принесённое в Европу и на Ближний Восток кочевниками из монгольских степей — гуннами.

РЕЛИГИИ ДОИСЛАМСКОЙ АРАВИИ

Накануне принятия ислама религиозная обстановка в Ара­вии была пёстрой и отражала культурную и политическую ситуацию на Ближнем Востоке.

Местные культы уходили корнями в глубокую древность. Языческие боги и богини имели много общего с религиями более ранних цивилизаций, созданных родственными арабам племенами на севере, в странах Плодородного полумесяца. Подобно народам дохристианской Сирии, языческие боги арабов воплотили в своих образах и черты небожителей античных пантеонов греков и римлян. Влияние античных религий отразилось и на облике аравийских божеств: их изображения, отлитые в бронзе и вырезанные из камня, найденные археологами, исполнены в эллинистическом стиле. Идолы богов Аравии не сохранились, но их описа­ния имеют немало сходных черт с языческими статуями в храмах Петры и Пальмиры.

Как и античные боги, аравийский пантеон стро­ился на строгой иерархии. Во главе его стоял верхов­ный бог Аллах. За ним следовали его дочери, которые могли передавать ему просьбы и молитвы смертных. Первая, Аль-Аат, выступала в разных обличьях: чис­того белого камня в Аравии, солнца в Петре, льви­цы в Пальмире. Второй дочери Аллаха, Аль-Уззе, поклонялись в форме трёх пальм. Она являлась по­кровительницей племени корейшитов, из которого происходил пророк Мухаммад. Третья дочь, Манат, была богиней судьбы и смерти.

Самым почитаемым мужским божеством считался Хубал, бог изобилия и весны, покровитель сельско­го хозяйства. Его культ был распространён и в иных областях Ближнего Востока и Средиземноморья, где его знали под именами Ваал, Адонис, Таммуз.

Богиней любви, арабской Афродитой, или Венерой, была Аль-Зухара. Существовали и другие божества: луны и солнца, караванных троп и гор, священных рощ и камней.

Мекка, духовный центр ислама, уже в доисламский период была одним из главных святилищ арабского пантеона. В дни ярмарок здесь совершались обряды, исполнялись поэмы, посвященные божествам, прохо­дили празднества.

С приходом ислама из всего пантеона остался только единый бог — Аллах, но и низшие древние боги и богини присутствовали в сказках в обра­зах ангелов, дьяволов и бессмертных существ, в которых продолжали верить правоверные

Мусульмане.

Среди других религий, известных в Ара-
вии V—VII вв., широкое распространение

Получили также христианство и иудаизм.

Иудейские общины имелись с глубокой древности практически во всех крупных горо­дах и оазисах Аравии. Особенно многочислен­ны они были в западной части страны. Процветая на транзитной торговле, иудеи Аравии, как это ни парадок­сально, ориентировались в политическом отношении на Сасанидский Иран. Дело в том, что со времён вавилон­ского пленения евреев в V—VI вв. главные центры иуда­изма располагались не в Палестине, а в Месопотамии. Именно там иудаизм обрёл ту форму, которая сущест­вует сегодня. Месопотамские иудейские общины были настолько сильны, что оказывали существенное влияние на политику Сасанидского Ирана. Большие еврейские колонии существовали тогда в Египте, Сирии, Анатолии и в других областях Римской империи. Еврейское насе­ление сохранялось и в Палестине, но роль Земли обе­тованной носила чисто религиозный, символический

Характер.

Наиболее влиятельной была еврейская община Йемена. Она сохранялась там до современности и лишь после образования государства Израиль переселилась в Палестину. А в VI в. иудеи Йемена на короткий срок стали господствующей силой. Это произошло в период правления Юсуфа Ду-Новаса, принявшего иудейство, религию своей матери. Эти события явились резуль­татом противостояния Ирана и Византии. Но в 530 г. его сокрушила христианская Эфиопия, союзница

Византии.

Христиане доисламской Аравии, поддерживавшие тесные контакты с византийским миром, были наиболее многочисленны в северной, восточной и южной частях полуострова. При этом основными течениями христи­анства в Аравии была не ортодоксаль­ная Константинопольская церковь, а её «ереси» — монофизитство, распространённое в основном в северных областях Аравии и Северной Африке, откуда оно про­никло в глубь страны до Йемена, и нес­торианство, пришедшее в Аравию из Месопотамии, где располагались её духовные центры.

Одним из активных проводни­ков христианства в Аравии выступала Эфиопия. В 570 г. эфиопские армии в союзе с отрядами кочевников-бедуи­нов конфедерации Кинда даже предпри­няли поход против Мекки с целью разру­шения языческих святынь. Но, согласно легенде, это войско было вынуждено повернуть обратно в результате божест­венного вмешательства.

Арабская бронзовая статуэтка коленопреклонённого мужчины.

Ill в. до н. э.

На фоне этих событий пророк Мухаммад из Мекки начал свою проповедь ислама. Мы не будем останавливаться на событиях, про­исходивших в Аравии в этот пери­од. Жизни Мухаммада и его пропо­ведям, пяти столпам веры, лёгшим в основу Корана, его переселению со своими последователями в Медину в 622 г., хаджу и его победоносному возвращению в Мекку в 630 г. посвя­щено множество литературы.

Двумя годами позже, в июне 632 г., Мухаммад умер, признанный многи­ми арабскими племенами в качестве верховного правителя Аравии. Это ещё не означало полного объеди­нения Аравии, но положило нача­ло процессу формирования новой исламской цивилизации.

При последующих четырёх хали­фах (дословно «преемник пророка») объединение и унификация Аравии под ореолом новой веры заверши­лись. Были созданы гражданская администрация нового быстро рас­ширяющегося государства, организо­ванное войско, заменившее племен­ное ополчение.

Первой столицей халифата стала Медина, город, расположенный на караванных путях в Западной Аравии. Вся окружающая область с города­ми Меккой и Мединой, Хиджаз пре­вратилась в духовный центр нового государства, куда стекались богатства из покоряемых стран. Даже когда сто­лицу перенесли в цветущий Дамаск

В 661 г., Хиджаз оставался местом паломничества, и исламская элита возводила свои дворцы и укреплён­ные замки в его пышных оазисах.

Значительные мероприятия прово­дились по обеспечению этой засуш­ливой области Аравии водой. На путях паломничества к Мекке и Медине были построены дамбы и водохранилища. Один из таких сохранившихся бассей­нов расположен к северу от Медины. Он представлял собой круглый ба­зальтовый колодец глубиной около б м с маленьким дополнительным бассейном для фильтрации воды. Здесь же, в Медине, на могиле пророка

Мухаммада была возведена и первая мечеть, роль которой первоначально выполнял дом Мухаммада. В отли­чие от христианского храма мечеть не считалась священным сооружением, а всего лишь местом, где верующий мог вознести свою молитву Богу. Мечети строились самых разных форм, отражая архитектурные тради­ции строителей или климатические особенности местности. Различались они и размерами от самых малень­ких до грандиозных, таких, как Большая мечеть в Дамаске. То, что все их объединяло, — это одна стена, всегда обращенная в сторону Мекки, минарет — башня, с которой муэд­зин обращается к Аллаху, и мин — бар — кафедра для проповедей. Повсюду в исламском мире язы­ческие и христианские храмы пере­страивались в соответствии с дан­ными требованиями. Это и стало одним из главных факторов, которые повлияли на раз

Витие различных архи­тектурных стилей. В итоге мечети Сирии, Анатолии и Балкан сходны с хрис­тианскими церквами, а ме­чети Индии отражают влия­ние индуистской и буддийской архитектуры. Некоторые мечети на Востоке несут отпечаток китайского архитектурного стиля.

Такое удивительное соединение разных стилей характерно для всего

Искусства раннего периода истории арабской исламской цивилизации. Дворцы крепости этой эпохи, време­ни правления халифов из династии Омейядов, расположенные на краю пустыни в Сирии, Ливане, Иордании и Палестине, были украшены фресками, рельефами и ста­туями. В большинстве случае их стиль мог быть назван византийским провинци­альным. Они фактически стали продолжением рим­ско-византийского искус­ства Ближнего Востока, но

Некоторые изображения явно имеют корни в древней семит­ской традиции.

Глубокое воздействие на светские стороны жизни исламского госу­дарства имел и перенос столицы в 661 г. в один из наиболее древних, преуспевающих и развитых городов Ближнего Востока — Дамаск.

Подавляющее большинство на­селения Сирии оставалось хрис­тианским с существенными иудей­скими и прочими меньшинства­ми. Эти общины были грамотнее и опытнее в администрации, торговле, искусстве и науке, чем арабы, став­шие военным и правящим классом. С другой стороны, и среди арабов находились племена, испытавшие сильное воздействие византийской культуры. Теперь и они оказались включены в состав нового госу­дарства. Греко-римские традиции управления начали активно внед­ряться в систему управления хали­фатом.

В конце этой эпохи, с вхождением в состав халифата глубинных облас­тей Малой Азии и Ирана, в исламском искусстве стали появляться и черты, характерные для этих стран.

Открытость к внешним влияниям во всём, кроме религии, была и останет­ся одной из наиболее важных харак­теристик ранней исламской цивили­зации. В этом заключалась и её сила.

Ещё более удивительный при­мер соединения разных культур даёт Большая мечеть в Дамаске. Первоначально она была языческим храмом, но позднее в пределах её огромного внутреннего двора по­строили небольшую церковь. Согласно легенде, которая объясняла причину такого странного соседства, при штур­ме Дамаска мусульманами в сентябре 635 г. часть наступавших вошла в город после мирных переговоров, а часть ворвалась внутрь городских стен с ме­чами в руках. По условиям арабов храмы городов, взятых штурмом, ста­новились мечетями, при мирной же сдаче они оставлялись побеждённым.

Двойственность ситуации в покоре­нии Дамаска отразилась и в конс­трукции Большой мечети. Огромный комплекс храма был разделён между мусульманами и христианами в те­чение нескольких десятилетий. Обе общины входили в храм через южные врата. Христиане молились слева от входа, а мусульмане — справа.

Приведённый пример ярко харак­теризует важную черту новой рож­давшейся религии и цивилизации — удивительную веротерпимость и ло­яльность.

Именно потому ислам так быст­ро завоевал симпатии самых разных племён и народов на огромных про­странствах от Средней Азии на вос­токе до Пиренейского полуострова на западе.

С другой стороны, в отличие от иных сопоставимых волн заво­еваний, распространение ислама в VII столетии носило характер вза­имодействия с культурами, религи­ями и языками всех включённых в НОВУЮ цивилизацию областей.

ИСЛАМСКОЕ ЗАВОЕВАНИЕ

Образование новой огромной арабской державы не только стало рождением блестящей исламской цивилизации, но и ярким событием в военной истории.

Темп арабских завоеваний VII в. просто ошеломляет. Пророк Му­хаммад утвердил свою власть на Аравийском полуострове немногим более чем за 10 лет. После смерти

Пророка в 634 г. его последователь Абу Бакр завершил завоевание полу­острова за 2 года. Затем настала оче­редь Египта, Сирии, Месопотамии. К 699 г. арабы практически осадили

Константинополь. Не прошло и сто­летия, как они уже углубились в пре­делы Персии, стучались в ворота

Византии в Малой Азии, стояли на берегу Гибралтара, готовясь вторг­нуться в вестготскую Испанию.

Это был успех, основанный не на преимуществе в численности, воору­жении, тактике, стратегии или дис­циплине. Основные противники ара­бов, Византия и Персия, практически были истощены непрерывной борь­бой. Кроме того, вестготы, персы и византийцы не полностью интег­рировались с подвластным населени­ем. Для многих народов смена влас­тителей ничего не значила. Однажды порабощенные, они спокойно смот­рели на смену власти. А арабы зачас­тую терпимее относились к завоё­ванным, чем их противники. Они никого насильно не обращали в ис­лам и требовали лишь уплаты налога, который часто оказывался ниже, чем у их предшественников.

Некоторые исламские учёные на­звали относительную лёгкость первых военных кампаний в Сирии и Ира­ке «подготовленный путь». Другими словами, фатальное ослабление Византийской и Сасанидской импе­рий было результатом Божествен­ного умысла, позволившего незна­чительным арабским армиям взять под свой контроль более богатые территории, где власть ислама могла

Укорениться и стать ещё сильнее.

Первые исламские армии были скорее племенными ополчениями, движимыми религиозным энтузиаз­мом и жаждой добычи. Тем не менее они были дисциплинированными, обладали эффективной организа­цией снабжения и активно использо­вали опыт военного дела Византии, Сасанидского Ирана и Йемена. Надо отметить, что основу этого войска составляла пехота, набранная из городов и оазисов Аравии, а также небольшие конные отряды знати. Конное войско бедуинов, подчинён­ное только своим предводителям, было не так надёжно и играло вто­ростепенную роль.

Кроме того, арабская армия обла­дала несколькими достоинствами, которых не имели их противники. Традиционный мотив военной славы дополнялся религиозным энтузиаз­мом. Ислам обещал райское бла­женство тем, кто погибнет за веру. Ислам был эгалитарной религией, дававшей возможность таланту и во­ле человека вознести его на любую высоту. В начале арабского завоева­ния выдвинулась целая плеяда блес­тящих полководцев. Находясь во время сражения в седле, такой лидер совмещал преимущества инициатив­ного командования и мобильности. А знание пустыни открыло арабам доселе закрытый путь к воротам ста­рых империй. Византийцы в Север­ной Африке до сих пор ещё не ви­дели врага, пересекающего пустыню в любом направлении и нападающе­го откуда угодно.

«ТЫСЯЧА И ОДНА НОЧЬ»

«Тысяча и одна ночь» не была творением какого-либо одного автора. Части этого удивительного памятни­ка собирались, перерабатывались и редактировались в течение многих столетий, и лишь к XVI—XVII вв. свод окончательно сложился в том виде, в каком он известен современному читателю. В собрании следует различать три основные группы сказок и рассказов, создававших­ся и включённых в сборник в разных местах и в разное время: индоиранскую, багдадскую и египетскую.

Основу книги и её древнейшую часть составил арабский перевод с персидского индоиранских сказок, входивших в сборник «Тысяча сказок», который был переведён на араб­ский язык в VIII в., когда иранские традиции интенсивно впитывались арабо-мусульманской культурой.

К древнейшему индоиранскому слою «Тысячи и одной ночи» относятся волшебные сказки, отличающиеся поэтич­ностью, изяществом композиции и занимательностью. Это прежде всего само обрамление произведения, содержащее рассказ о Шахразаде и царе Шахрияре. В нём повествуется о том, как царь Шахрияр, рассердившись на вероломную жену, решил каждую ночь брать себе в жёны новую девушку, а наутро её казнить. Чтобы положить конец жестокости царя, Шахразада, дочь царского министра, решает стать очередной царской женой и во время брачной ночи начи­нает рассказывать царю занимательную историю. Утро прерывает её рассказ на самом интересном месте, и царь откладывает казнь на один день, дабы услышать конец истории. Шахразада рассказывает свои сказки тысячу ночей подряд, пока, наконец, полюбивший её царь не отменяет своего ужасного решения.

Кроме обрамления к индийскому слою «Тысячи и од­ной ночи» относятся рассказы о благочестивых и святых людях, сказки о животных, цикл рас­

Сказов о премудром Синдбаде и жен­ском коварстве, сказка о Джалиаде и Шимасе.

Иной характер носят рассказы вто­рого этапа формирования, возникшие уже на арабской почве и влившиеся в собрание в Багдаде. Составленный в Багдаде в IX—X вв. сборник «Тысяча ночей» содержал и индоиранские, и арабские материалы, ранее сущест­вовавшие самостоятельно. Персидское название «Тысяча сказок» замени­лось на «Тысяча ночей», когда в ёмкую рамку рассказа о Шахразаде и царе Шахрияре багдадские сочинители, рассказчики и переписчики начали вставлять новые новеллы.

В рассказах багдадского слоя «ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ» действие обычно происходит В ОДНОМ ИЗ городов Ирака,

Чаще всего в Багдаде и Басре, в торгово-ремесленной части города или в халифском дворце, а в качестве действующих лиц в них фигурируют купцы и ремесленники, халиф и его приближённые, добрые и злые везири, справедливые и корыстные судьи, стражники, рабыни-певицы, евнухи и прочие участники пёстрой городской жизни. По-види­мому, уже в багдадский период свод «Тысяча и одна ночь» пополнился большим числом разнообразных исторических и бытовых анекдотов, которые частично позаимствованы рассказчиками из антологий и трудов историков, а час­тично — из многочисленных рассказов фольклорного характера, которые имели широкое хождение в городах Ирака. В качестве героев в них выступают персидские цари из династии Сасанидов, Александр Македонский, мамлюкские султаны, арабский поэт Абу Нувас, знаменитые арабские певцы и музыканты отец и сын Ибрахим и Исхак аль-Маусили, другие известные люди.

Начиная с XII в. собрание рассказов стало обогащать­ся новыми материалами, главным образом египетского происхождения. К этому времени относится изменение названия сборника на «Тысяча и одна ночь». Египетский этап оформления сборника продолжался до XVI—XVII вв. Сложившаяся на египетской почве городская новелла относится к лучшим частям книги.

В сборник влились героические эпопеи, связанные с воспоминаниями о войнах против крестоносцев и Ви­зантии, рассказы дальневосточного происхождения, про­никшие в Иран и Ирак в период монгольского нашествия в XIII в., «Повесть о Синдбаде-мореходе».

В истории изящной словесности, вероятно, найдётся не так уж много памятников, которые могли бы соперни­чать с рассказами и сказками «Тысячи и одной ночи» по степени популярности в самых разных слоях общества. Начиная с Боккаччо сюжетами и мотивами «Тысячи и одной ночи» постоянно и всегда с неизменным успехом пользовались европейские писатели различных направлений и толков. Особенно широкую популярность у европейско­го читателя это произведение стало завоёвывать, когда появился первый французский перевод свода в 12 то­мах, выполненный А. Галланом между 1 703 и 1 713 гг. С тех пор началось триумфальное шествие «арабских сказок» по Европе. Гёте и Пушкин, Гофман и Диккенс, Пруст и Хакс­ли — этот список можно продолжать бесконечно — находили в своих про­изведениях место, чтобы сказать о сказках «Тысячи и одной ночи» хотя бы несколько слов, упомянуть их героев — Шахразаду или Харун ар-Рашида, использовать их образы для всевозможных сравнений.

Южноаравийский башенный дом. Реконструкция.

Завоевания начались с обыч­ных нападений — «раззиа» («рейд»). В первое время арабы возвращались после набегов домой. Но потом стали устраивать лагеря на пути своих тра­

Диционных грабительских марш­рутов. Самые знаменитые из них — Фустат в Египте (современный Каир) и Басра в Ираке. Другие временные лагеря были построены в Кайруане, к югу от Карфагена, Кшике, южнее Константинополя, Фрасине, близ со­временного Марселя.

Арабы также совершили прорыв, освоив моря. Но и это произошло не на пустом месте. Морские успе­хи арабов основывались на пред­шествующем опыте дальних плава­ний к берегам Индии. С 650 г. они

Устраивали набеги уже по всему Средиземноморью. К IX в. их рейды превратились в долговременное присутствие на Сардинии, Сицилии, Крите, в материковой Италии и Юж­ной Франции.

В ту эпоху армия халифата была самой сильной в Старом Свете. И тем не менее арабская экспан­сия, продолжавшаяся весь период правления халифов из династии Омейядов, т. е. более 100 лет, была остановлена. Во многих случаях это определялось географическими факторами. В Испании, Малой Азии, Армении препятствием для арабов стали горы: Пиренеи, Тавр и Кав­каз. Кроме того, севернее Пиренеев и в Тавре франки и византийцы

Были гораздо теснее связаны с мест­ным населением, чем правители завоёванных арабами территорий. На Востоке их остановили не об­ширные пустыни Средней Азии, ведь пустыни и степи — привычный для арабов ландшафт. Главной причиной ослабления натис­ка явилась удалённость от освоенных центров, а также столкновение с не менее сильним противником —

Китаем. Да и сохранить уже завоёванное оказалось намного сложнее для ара­бов. Халифат по скорости своего роста превзошёл воз­можности оганизации систе­мы эффективного управления. Военные наместники в удалённых уголках исламского мира станови­лись фактически независимыми правителями. Конец мусульманской экспансии положили франки, одер­жав решительную победу над ними при Пуатье 25 октября 732 г.

Арабы стали жертвой собствен­ных завоеваний. Созданное груп­пой харизматических лидеров, их государство не имело единого центра. Территория империи пре­вратилась в арену борьбы несколь­ких основанных династий. В это время внутренний раскол арабов создал условия для попытки таких же

Энергичных лидеров из западных христианских стран и Византии повернуть волну завоеваний вспять.

Исламский халифат постепенно уподобился многим другим госу­дарствам или империям, хотя рели­

Гия всегда оставалась в основе его идеологии.

ЗОЛОТОЙ ВЕК

Период с VIII по XII в. — время правления династии Аббасидов. Именно тогда понятие «арабы» меняет своё содержание. Потомки арабских завоевателей утратили привилегированное положение в государстве и растворились среди коренного населения империи.

Жители большей части покорённых провинций восприняли язык и ре­лигию завоевателей и начали при­нимать участие в развитии арабской культуры. Народы халифата, не под­вергшиеся полной арабизации, поль­зовались арабским языком в научном и литературном творчестве, как поль­зовались латынью учёные средневе­ковой Европы.

На арабский язык были переве­дены величайшие научные трактаты и шедевры литературы античного мира и культур Ближнего Востока.

Это стало одной из причин небы­валого развития науки, литературы, истории, медицины, которые и дали право называть эту эпоху «золотым веком» исламской цивилизации.

Язык не единственная причи­на такого бурного взлёта культуры. Исламская цивилизация, как уже говорилось, была открытой ко всем внешним воздействиям.

Поразителен контраст между отношением к науке и достижениями христианской византийской и средне­вековой исламской учёности. Обе цивилизации находились во власти религии, но наука Византии в зна­чительной степени осталась в про­шлом, а единственной областью, где вера ислама запрещала новые иссле­дования, была светская философия.

В области чистой науки мусульма­не по праву назывались «учениками эллинов». Следует добавить, что они были и учениками древних учёных Ближнего Востока, Ирана, Индии и Китая. Исламские учёные добавили огромное количество новой инфор­мации и несколько новых смелых концепций к тому, что создали древ­ние греки.

Прогресс в технологиях, достиг­нутый исламскими инженерами, ремесленниками и аграриями, полу­чил гораздо меньшее освещение, чем достижения ведущих мусульманских учёных, врачей и географов. И всё же и в практической, и в прикладной науке были яркие открытия. Самые очевидные успехи проявились в раз­витии ирригации и строительстве. Но случались открытия и в других отрас­лях. Арабы открыли методы дистил­ляции, используемые в производстве

Масел из растений и нефти. Мате­матика и астрономия позволили усовершенствовать счёт времени, календарь и географические пред­ставления.

Процветала торговля. Караванные маршруты из Багдада протянулись от Средиземноморья на западе до Индии, Китая и Юго-Восточной Азии на востоке и от Скандинавии на севе­ре до Восточной Африки и Судана на юге. Арабы в этот период стали подлинными властителями южных морей. Именно тогда сложился цикл сказок, посвященный приключениям Синдбада-морехода. По мнению иссле­дователей, в его основе лежат реаль­ные (позднее украшенные вымысла­ми) сюжеты из книги «Чудеса Индии» персидского капитана Бузурга ибн Шахрияра, жившего в середине X в. и собравшего рассказы о путешест­виях в Индию, Восточную Африку и на острова Тихого океана и другие материалы.

Через города исламского мира проходил широкий спектр товаров: шёлк, специи и фарфор из стран Дальнего Востока, золото, слоно­вая кость и рабы из Африки, янтарь, меха и воск из Восточной Европы и Прибалтики. В обмен на них из ремесленных мастерских городов халифата поступали предметы рос­коши, металлические и стеклянные изделия, покрытая глазурью художест­венная керамика. Серебряные моне­ты халифата, дирхемы, стали между­народной валютой.

Эпоха Аббасидов была золотым веком арабской цивилизации, вре­менем бурного расцвета экономи­ки, культуры и искусства, в которых удачно соединились многие дости­

Жения покорённых народов. Новое единство арабской культуры оконча­тельно оформилось.

Таком замке имелись мечеть, бани, зал приёмов. С наступлением новой эпохи Аббасидов в жизни арабского общества произошли существенные изменения.

Перенос столицы из Дамаска в новый город Багдад, основанный в 766 г., ознаменовал начало импе­рии с подлинной городской осно­вой; дворцы — крепости пустыни становились редкостью. Удачно раскинувшийся на берегу Тигра, на перекрёстке главных торговых маршрутов между Востоком и За­падом, Багдад стал символом влас­ти Аббасидов. Круглый город, адми­нистративный комплекс Багдада, защищался двойной стеной из сыр­цового кирпича с четырьмя воро­тами. В центре находились дворец халифа и административные зда­ния, окружённые кварталами знати. Рынки и кварталы простолюдинов были расположены вне укреплений, вокруг более древнего центра Эль Карха.

Перенос столицы из областей, связанных с римско-византийским миром, в сердце бывшей державы

Сасанидов означал и изменения в культурных, экономических и по­литических приоритетах исламско­го мира. Это был не просто отказ от

Западных амбиций, а поворот всей исламской цивилизации на Восток.

X столетие стало временем поли­тической раздробленности ислам­ской цивилизации. Власть перешла в руки местных правящих династий. Власть халифов из рода Аббасидов сохранилась лишь в сфере рели­гии. Это означало конец арабского господства в исламском мире. Хотя последующие столетия были отме­чены непрерывными военными столкновениями и политическим противостоянием исламских пра­вителей, исламская культура оста­валась объединяющей силой, а тор­говцы и миссионеры продолжали распространять ислам и культурные достижения исламской цивилиза­ции за пределы бывшего халифата. Последователи мусульманской рели­гии и культуры появились и в от­далённых уголках известного средневековому человеку мира — в Индонезии, на Филиппинах, в Ни­герии, на восточном побережье Африки.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *